— Скорее! — Фельдшер указал в направлении метро «Чистые пруды» — там как будто чисто. Они побежали, а точнее, попытались бежать. С Ташкой на поводке это был еще тот номер. Девушка упрямилась. Пару раз падала. За спиной нарастал звук шагов, слышались хрипы и стоны. Синяки почуяли добычу.
— Сюда! — справа показалась арка, а прямо перед ней — невысокая белокурая девушка в джинсовых шортах и белом свитере. Она стояла на краю внушительной глянцевитой лужи, касаясь воды носками розовых сапожек. Беглецы пересекли водное препятствие и оказались в глубине спасительной арки.
— Васек, давай по команде, — девушка обернулась, подняла над головой белый платок и принялась размахивать, подманивая зомби, — э-эй, сюда!
— Не маленькие, знаем, что по команде, — ответил ей из темноты детский голос.
Лазарь пригляделся и увидел мальчишек. Двоих. Один сидел на плечах у другого и крепко сжимал рукоять внушительного рубильника. От щитка провод шел по стене вниз и терялся под асфальтом.
Из тумана перед аркой вылетело несколько преследователей. Мертвяки увидели девушку и рванулись к ней, протягивая руки. На них напирали опоздавшие. Синяки почти пересекли большую лужу, и тут мальчишка, которого девушка назвала Васьком, крикнул сидящему у него на плечах: «Жми, Младшой!». Всадник опустил рубильник. Полыхнуло, полетели искры, и силуэты синяков стали оседать в воду. Костя уже думал, что сейчас поджарится вся стая. Но вдруг в отдалении раздался противный и пронзительный свист. Зомби тут же повернули назад. В тумане мелькнула едва различимая тень — человек в военной одежде. Мелькнула и тут же пропала.
— Пускай шастают. Они больше сегодня не сунутся, — белокурая «барби» подошла, улыбнулась Лазарю и вдруг нахмурилась. — Нам нужна помощь. Мама болеет, а мы не знаем, что делать.
Вслед за белокурой проводницей они вошли в здание, спустились по темной лестнице. В углублениях горели самодельные сальные свечи. Пахло странно: складом и домашней сдобой. Мимо проскакивали дети. Кто что-то нес, кто-то ел на ходу, ребята постарше проверяли свечи, добавляя в плошки жира из блестящих чашек.
Пахнуло теплом. Впереди показалось большое помещение. Лазарь сразу понял — кухня. Вспомнилась институтская столовая. Длинные ряды кастрюль. Половники и огромные тесаки для рубки мяса. В углу на широченной, нелепо-шикарной кровати раскинулась чудовищных размеров женщина. Она была облачена в просторный, как парус, халат. Из-под пропитанной жиром ткани были видны тяжкие пласты невероятных грудей, расплывшийся живот и неожиданный пирсинг в скважине глубокого пупка. Бабища выла на низкой ноте. Ей было плохо. Вокруг призрачно белели худые тела питомцев. Дети обкладывали тело толстухи влажными тряпками. Подносили какое-то питье. Та пыталась пить, но только бесполезно ворочала большой головой и разбрызгивала подношение. Жидкость стекала по бычьей шее и капала на пол.
— Что с ней? — спросил Фельдшер.
— Началось вчера, — их проводница велела детям разойтись и те беспрекословно подчинились, — сначала сыпь пошла, а потом вот это.
Фельдшер приблизился к женщине. Склонился над ней.
— Что она ела?
— Как и всегда. Мясо, овощи. Еще водки бутылку выпила.
— Бутылку? — присвистнул Фельдшер. — Это норма?
— Норма? — девушка захлопала густыми ресницами. — Нет-нет, обычно она выпивает две. Это плохо, да?
— Хм, обычно… но в данном случае, думаю — нет. А вы уверены, что упомянули все продукты?
— Все. Хотя… Васек еще кальмаров консервированных где-то достал. Но мы же все их ели — вкусные.
— Ага! — Фельдшер открыл свой кожаный рюкзак-портфель, достал упаковку белых таблеток. — Нужна ступка и чистая вода.
Вскоре все было готово. Уже через два часа великанше полегчало.
— Вера! — загрохотала бабища. — Вера! Что было?
Так они узнали имя белокурой девушки.
— Я здесь при колледже поварихой, кабы так, — отдышливо сипела толстуха. Ее руки, похожие на огромных бледных рыб, непрестанно двигались над доскою, нарезая, очищая, шинкуя. — Своих-то детей Бог не дал, вот и присматриваю за беспризорной детворой. Маша-мамаша. Ха! Кое-кого на улице подобрала. Другие сами пришли, кабы так. Голод — не тетка.
— А синяки? — Фельдшер отхлебнул принесенный Верой чай.
— А что синяки? Они — наверху, мы — внизу. Им тут делать нечего, кабы так. Сейчас Верка мясо разделает, попробуете моих фирменных щец.
