Под частый бой барабана на сцене появились преследователи и стали требовать у Мабены рассказать, где ее сын. У главного из них за пояс был заткнут кинжал, но не бутафорский, а настоящий — с сердцем дракона. Айри узнала его даже издалека.
Но получится ли? Сложится ли все? Как быстро камню удастся разрушить магию?
Мабена дернулась, желая сбежать, но преследователь схватил ее, остановил, и она, рывком повернувшись, выдернула у него из-за пояса кинжал, подняла руку с ним, замахнулась.
Айри сцепила руки, и ногти впились до страшной боли в тыльные стороны ладоней. Кинжал опустился, стремясь к груди Мабены.
Упал занавес.
Раздался женский крик.
Грянула музыка, громкая, тревожная.
И тут же затихла, оборвалась, знаменуя финал.
Зрители аплодировали, что-то кричали, а Айри не могла отвести взгляда от занавеса. Получилось ли у них все? Жива ли Фели? Успела ли она остановить кинжал до того, как поранилась?
— Айри, неужели тебя так напугало представление? — и Нио указал на ее руки с красными лунками от ногтей. — Идем, мы немедленно должны найти твою сестру! — и, схватив за руку, Нио потащил ее за собой.
Но они не успели далеко уйти, когда им дорогу заступил Кеймрон.
— Виконт Нойтарг, прошу вас следовать за мной. Вы должны дать показания в Шестом отделении. Вы же знаете, ваш отец арестован.
Лицо Нио вытянулось, а потом он рассмеялся:
— Надо же! И что же он сделал? А я-то думаю, почему от старика нет вестей! Ну ладно. Идемте, господин Олден, только позвольте мне сначала зайти в одно место…
— Нет, милорд. Следуйте за мной, — отказал ему Кеймрон.
Айри вырвала руку у Нио и бросилась вперед. Напугав нескольких работников театра, она все же попала в пространство за сценой, где находились склады с декорациями и гримерные. Там, в темных застенках, пропахших краской и потом, все были спокойны и поздравляли друг друга с удачным показом.
Значило ли это, что все в порядке?..
Айри остановилась, когда увидела вышедшую из гримерной Фели в ее обычном, не сценическом платье, и чуть не упала, потому что от облегчения все тело ослабло.
— Фели! — и она бросилась к сестре, обняла, крепко-крепко стиснула в своих руках.
А она без слов ответила на ее объятия.
— Это правда было страшно, Айри, — призналась Фели спустя долгую минуту. — Но мы справились. Все получилось!
И эти слова были самой прекрасной музыкой на свете.
Пока они ехали из театра домой, Фели быстро, сбиваясь и волнуясь, рассказала обо всем.
— Как и предупредил господин Олден, он пришел ко мне в перерыве…
Фели отдыхала в гримерной, оправляла прическу и макияж. В темное помещение чудом поместилась маленькая ширма, и за ней, кое-как поместившись, сидел Кеймрон.
Трещали свечи, а снаружи раздавались крики, кто-то искал кого-то, тащили с грохотом декорации, чем-то стучали. Фели посмотрела на часы. Оставалось семь минут до окончания перерыва…
Когда скрипнула дверь, она невольно вскрикнула, обернулась.
— Ах, это вы, виконт, — ее голос дрожал, прерывался. — Я испугалась, — Фели бледно улыбнулась.
Роль той, что ничего не знала, была намного сложнее роли, исполняемой на сцене.
— Я не хотел вас напугать, — мягко заметил он.
И сделал шаг к ней.
Фели невольно отшатнулась, уперлась спиной в столик, и на нем звякнули флаконы.
— Но зачем вы здесь? Разве вы не должны быть в зале, рядом с Айри? — спросила она высоким голосом.
За ширмой была идеальная тишина, и Фели на миг показалось, что она осталась одна. Одна против лендейлского палача. А он, улыбнувшись, одошел к ней, склонился и произнес:
— Я буду с ней до самого конца. Твоего конца. Умри, Фели. В последней сцене убей себя кинжалом, который тебе поднесут. Это прекраснее, чем выступить однажды и никогда больше не выйти на эту сцену, не так ли?
— Д-да… — выдохнула Фели.
И что-то в ней сломалось. В голове остался только мягкий голос, только навязчивый шепот, только желание умереть. Сыграть свою лучшую роль и умереть на самой прекрасной сцене в мире — чего еще желать?
Фели не помнила себя до того момента, пока не взяла в руки кинжал.
А потом озарение, яркая вспышка. Она узнала свою руку, но не узнала кинжал в ней. Его лезвие блестело и было остро. Слева шикнул второй актер, и она очнулась, все вспомнила.
И опустила руку с кинжалом, лезвие скользнуло вдоль груди, Фели согнулась, упала. Упал занавес, и она крикнула как будто от боли.
— Ты в порядке, Фели? — и Кеймрон, неизвестно как оказавшийся рядом, поднял ее.
— В порядке. Что это за кинжал? Он выглядит, как драгоценность какая-то.
— Сокровище императорской семьи, — спокойно ответил Кеймрон, — и в нем сердце дракона, которое развеяло наложенную на тебя магию.
— Вот об этом могли бы и предупредить. А то сказали только, что передадите мне сердце дракона!
К Фели возвращалось самообладание, ужас и страх отпустили, отступили, и она, вернув кинжал Кеймрону, сказала:
— Спеши же, пока виконт не ушел.
Айри выслушала сестру, но вот остаться с ней дома не смогла: переоделась в форму и поспешила в Шестое отделение. Она спешила на допрос.
Айри спустилась в подвал, и там у двери в одну из допросных ее ждал Кеймрон.