Героиня рассказа, юная творческая, раскрывает своё сердце, открывает свои добрые порывы: изливая всё самое сокровенное из своей души, она создаёт сборник «Добрые рассказы». Не лишённая амбиций, девушка мечтает, чтобы её рассказы увидел мир. Однако, именно здесь юную писательницу ждут сложности. Это история о творческом поиске о том, зачем писать. Рассказ написан от первого лица, хоть и не является автобиографическим. Это ответ автора на вопрос: нужно ли писать, для чего я это делаю.
– Кто будет читать ваши «Добрые рассказы»? – уже почти кричал на меня редактор.
– Людям нужно что-то светлое, доброе, дающее надежду, – я не сдавалась.
– Кто у меня их купит, эти ваши «Добрые рассказы»?
– Вы же будете их рекламировать? – сказала я неуверенно. – Это же часть работы издательства.
Редактор шумно вдохнул воздух. Он чуть не фыркнул: пфу, школьница!
– Я пишу о том времени, когда не будет войн, о том, что такое любовь, как терпение и вера делают мир добрее, и как люди раскрываются, если вы видите в них больше того, о чём говорит их внешность, – мне хотелось быть важной, взрослой, я, и без того сидевшая прямо, ещё больше вытянула шею, попыталась выставить вперёд свою небольшую грудь, широко раскрыла глаза, почти выпучила их.
Всё это должно было выглядеть странно, да и звучало неубедительно – на письме я куда лучше соединяю слова во фразы и выражаю свои мысли. В том торжественном кабинете с высокими потолками, бархатными портьерами, я была не готова что-то объяснять и доказывать, и под недобрым взглядом большого босса, сидевшего передо мной в высоком кресле обитом бархатом, потеряв себя, я говорила не своими словами. Редактор смотрел на меня, не понимая, серьёзно я говорю или издеваюсь:
– Об этом и без того постоянно пишут в интернете. Опубликуйте там!
– Уже опубликовала.
– Уже в интернете, и вы…
– Я удалю, если требуется! – перебила я, не дожидаясь его гнева.
– Зачем вам бумажное издание? Вас в интернете мало читают?
– Недостаточно, – осторожно ответила я.
– А выйдет книжка, сразу станете популярной? – язвительно ухмыльнулся редактор.
– Дело не в популярности, – быстро бросила я, а у самой на щеках выступила краска, и от стыда за неё я раскраснелась ещё больше.
– Да? – притворно удивился редактор.
Я не решилась ничего ответить, мне захотелось свернуться, спрятаться.
– Я бы на вашем месте… Что я время трачу!? Я не буду это публиковать! Зачем мне это? – он резко поднял лежавшую перед ним толстую папку моих рассказов. – За-чем?!
«За-чем?!» сперва захрипев, под давлением мощных связок, прорывавшихся через хрип, вылетело воплем, папка со всего размаху, так будто он хотел её переломить, шлёпнулась о стол. Вокруг разлетелось несколько бумаг, редактор сидел передо мной красный, страшный, злой и, наверное, удивлялся, отчего я ещё не бежала прочь из его кабинета. А я приклеилась к стулу, сидела и смотрела на редактора испуганными глазами. Я шла в издательство весёлая, радостная – птички пели, весна, солнышко – прекрасный день, прекрасное начало, начало большого и важного пути. Я была уверена, что всё уже согласовано, что мне нужно лишь подписать бумаги и обговорить формальности. Я мечтала, воображала, уже видела сборник своих рассказов, почему-то я представляла его синей книжкой в твёрдом переплёте. Я даже видела благодарных читателей, слышала их одобрение.
Писать я начала лет в десять. Меня хвалили, отмечали мой лёгкий слог, наблюдательность. Я задумала большую серию полуфантастических рассказов о самом важном: о добре, любви, о боли и о радости. Я писала, исправляла, затем всё перечёркивала и вновь переписывала, и так пару лет, но в конце концов получилось то, что понравилось мне самой, нравилось моим друзьям и даже незнакомым людям. Мне писали, спрашивали: почему бы тебе не опубликовать рассказы в журнале, или даже: почему бы тебе не издать книжку. Я сначала скромно отшучивалась: да, что вы, сколько таких как я, но про себя, конечно, мечтала… Позже накопилась такая большая уверенность, что я всё-таки решилась. И вот, заручившись поддержкой, как я думала, большого уважаемого человека, что уверил меня, что он обо всём договорился, я оказалась в издательстве.
С первых же слов редактора я поняла, что всё не так уж гладко, но решила стоять на своём. Я неумело подбирала аргументы, старалась выглядеть старше, но чем больше я старалась, тем чаще и нетерпеливее вздыхал редактор. И теперь, когда он гневно выкрикнул своё «За-чем?!», я почувствовала, что всё – это конец – ничего не вышло, мои мечты, вознёсшиеся под небеса, градом обрушились на мою голову. Я почувствовала жалость к себе, обиду. Всё то, что я на себя с такой энергией тянула – взрослость, твёрдость, уверенность – вдруг опало, и мне захотелось разрыдаться. Редактор поморщился, свёл губы в сторону, затем потянул их вверх, вновь шумно вдохнул, выдохнул через сомкнутые губы, издавая звук «Тп-п-п-п», прикусил верхнюю губу, пожевал её, затем разомкнул губы и добавил:
– Рассказы неплохие. Но где вы видели сборник рассказов неизвестного автора? Вы бы лучше роман написали.
– А роман вы опубликуете? – быстро спросила я.
– Нет, – не задумываясь выдохнул редактор.
– Но зачем я буду писать роман, если его всё равно не опубликуют? – спросила я огорчённо.
– А для чего вы вообще пишете? Прославиться хотите? Думаете, выйдет ваша книжка, и на следующее утро вы проснётесь знаменитой? Девушка, не тратьте ни своё ни моё время.
– Но мы сделаем рекламу в газете, – я всё ещё надеялась.
