– А он, случайно, не сказал, что мы должны делать до тех пор? Сидеть без дела? Или можем хотя бы что-нибудь предпринять против Хаоса или… этого типа в капюшоне?
Имя Фидрина мне не хотелось снова произносить, но со времени покушения во мне созрело убеждение, что только один человек может скрываться под этим рваным плащом. Это должен быть Фидрин.
Юнос обнажил свой меч. Его черные глаза встретились с моими. В нем сияло бесконечное спокойствие и обещание быстрой смерти.
– Кое-что мы все-таки можем сделать, – истолковал Ромэ поведение немого друга. – Мы можем сделать из тебя воительницу.
Он отодвинул стул и устроился на нем поудобнее. В тот же миг перепуганный Шмелек смешно плюхнулся со стола, рыгнул и таким образом объявил первый раунд.
Эти слова были написаны на круглом рельефе потолка склепа. Я так часто оказывалась на спине, что они глубоко запечатлелись в моей памяти. Обучение с друзьями Ноара в корне отличалось от занятий с моими братьями – не в последнюю очередь потому, что они мыслили далеко не по-человечески. В жеманстве их обвинить было нельзя. Юнос оказался мастером клинков, а Ромэ – идеальным стратегом. Дрокор научил меня сочетать силу своей воли с моими ударами, а Паш вызвался выступать в качестве живой боксерской груши. Болтливой боксерской груши. Независимо от того, сколько раз или как сильно я его ударяла, он никогда не терял хорошего настроения. Вместо этого Паш осыпал меня анекдотами о Ноаре, дворе Теней и Зале Девяти Посланников Смерти.
– Даже будучи еще совсем молодым принцем, задолго до того, как он стал наследником престола Шаелля, твой дорогой жених пережил столько покушений на убийство, что люди стали поговаривать, будто у Ноара девять жизней. Но не только убийцы умирали толпами, но и заказчики и их покровители часто бесследно исчезали, – сказал Паш, прежде чем мой кулак ударил его в живот. Вернее, мой кулак ударился о стену из твердых мышц живота, которая едва не сломала мне костяшки пальцев. Тихо скуля, я потерла свою руку и мрачно уставилась на Паша. Он мог бы хотя бы притвориться, что ему больно, но тот только радостно продолжал болтать. – Поскольку часто за этим стояли влиятельные лица, то они хотели привлечь Ноара к ответственности. Но он всегда мог предъявить достоверное алиби на все рассматриваемые промежутки времени. И вот из молодого принца Теней с девятью жизнями Ноар вскоре превратился в наследного принца с его Девятью Посланниками Смерти. Воплотившиеся тени, готовые защищать жизнь Ноара ценой собственной, привлекали бы к ответственности каждого, кто вставал на его пути. Миф. Страшилка.
Паш указал на свой подбородок, призывая меня прицелиться туда своим следующим ударом. Ну, раз уж он так непременно хотел этого…
Между тем я находилась на том уровне истощения, который больше не позволял мне подвергать сомнению инструкции. Я ударила. Его голова отлетела в сторону, губа распухла, но Паш всего лишь с дикой усмешкой наблюдал за моими действиями. Едва вытерев кровь со рта, он продолжил свое повествование.
– Самое печальное, что принцип верной дружбы при дворе Теней не очень распространен, и поэтому никто не мог себе представить, что за этим мифом могут стоять реальные люди. С другой стороны, мне всегда хотелось стать легендой, так жаловаться не приходится.
– Ты один из… этих Девяти Посланников Смерти? – удивилась я между двумя прерывистыми вдохами.
– Это все мы, принцесса. – Паш весело посмотрел на меня и постучал по своему кольцу с орнаментом.
Что?! Девять Посланников Смерти являлись друзьями Ноара? Все, кто носил такие кольца?
– Как ни странно, поначалу нас было даже не девять, – добавил Паш, прежде чем придать своему голосу таинственный оттенок. – А теперь? Что ж, каждый задает себе этот вопрос, кто перед сном рассказывает своим детям о Девяти Посланниках Смерти наследного принца.
Граф оказался настоящей сокровищницей, которую я, к сожалению, не могла оценить или использовать в достаточной степени. Для этого я была слишком отвлечена множеством задач, которые ставили передо мной друзья Ноара. Когда Ромэ через несколько часов объявил тренировку оконченной, у меня болела каждая косточка. Хотя генерал залечил все видимые раны, он не смог полностью вылечить мое истощение. Соответственно, мое прощание получилось коротким и немногословным. Шмелек чувствовал себя точно также, по другим причинам. Прожорливый ококлин пытался взлететь на мое плечо и после нескольких неудачных попыток печально пыхтел до тех пор, пока я не подняла его. На обратном пути в свои покои я не промолвила ни слова. К счастью, меня сопровождал Юнос, который не возражал против моего молчания.
