Ловко проникнув под ее плащ рукой, кочевник крепко схватил девушку за талию и легко приподняв, перетащил на своего коня, усадив перед собой.
Пребывая в шоке от произошедшей смены места, Нади не то, что не взбрыкнула, она вообще забыла, о чем хотела поговорить.
–Запомни, сладкая, нет никакого сегодня.
Он грубо придвинул ее к себе. Сильная рука не спеша прошлась по животу, опускаясь все ниже и ниже. Сердце рухнуло в пятки, когда его пальцы оказались между ее ног и, усилив давление, начали медленно двигаться по кругу.
Возникшее тягучее томление внизу живота кричало о желании раскрыться навстречу мужчине, откинуться на его массивную грудь и забыться в таких сладостных ощущениях.
–Когда же ты поймешь, малышка, твое место здесь, в моих руках.
Его низкий нашептывающий голос окружал ее повсюду, вынимая из сознания дремлющее вожделение и запечатанную на семь замков похоть.
–А вот насчёт положения…– Мужчина сделал многозначительную паузу. – Мы всегда сможем договориться. Однако признаюсь честно, сейчас бы я не отказался увидеть тебя сверху.
Собрав остатки воли в кулак, зарядила им по руке кочевника, тем самым выигрывая себе крохотную передышку и возможность спастись.
–Ты встанешь на его защиту или нет?
Вцепилась в его руку мертвой хваткой, впиваясь ногтями в упругую кожу.
Тяжело вдохнув, Сверр свободной рукой взял Ночь за поводья и, развернувшись, двинулся к лагерю.
–Я могу помочь ему только быстрой смертью. Обещаю, что бы он ни сказал, мучиться этот человек не будет.
–Но…
–Без но.
Взвыла от бессилия. Ей все- таки придется бороться с врагом, которого она не знает в одиночку. Но, пугало ее не это. Она понимала, что при любом раскладе проиграет.
А вот то, что у Хло может ничего не получиться или, не дай Всевышние, ее поймают, наводило неподдельный ужас. С ним она и въехала в лагерь.
***
Он почувствовал, как тело девушки напряглось, стоило им пересечь границу лагеря. Ее волнение и страх ощущались так явно, что мужчина неосознанно прижал ее к себе ближе. Будто это могло помочь. Придать ей сил. Сверр не сомневался, что девушке будет тяжело сегодня, но она сама добивалась этого всеми правдами и неправдами.
«Что ж, сегодняшний вечер ты запомнишь надолго».
Как только он объявит во всеуслышание, что дух сделал выбор, и Нади предстанет перед Советом, ей уже не улизнуть. И это не могло не радовать. Ему уже порядком надоело браться за дело и не доводить его до конца. Он не был мазохистом, а сдерживать себя рядом с ней становилось все труднее и труднее. Сверр и сам не понимал, зачем так носится с ней. Мог бы взять девчонку силой и дело с концом. Магия сделала бы все за него и, не прошло бы и суток, как новоиспеченная женушка прибежала к нему, умоляя разделить с ней ложе.
Но раз за разом он посылал в Бездну все эти мысли. Смотря в испуганные голубые глаза, он говорил себе, что все должно быть иначе. Он хотел увидеть не испуг, а жажду. Ответное желание. Ощущать, что она отдалась по своей воле, а ни потому, что ей запудрила мозг магия Зверя.
Их знакомство прошло лучше, чем он рассчитывал. Стараясь держать Зверя как можно крепче, он дал ему минимальную свободу и непрерывно следил за состоянием девушки.
У нее был такой взрыв эмоций. Восторг, интерес, радость? Она даже скинула капюшон, думая, будто он ее не признал. Глупышка. Этот маскарад не изменит того, что он чувствует ее за тысячи миль. Его заминка была от того, что в сторону Зверя впервые были направлены столь положительные чувства.
Он привык к страху, уважению, ненависти, даже поклонению, но чтобы радость? Ее протянутые руки просто вводили в ступор. И это: « Махни хвостом». Она, что же, думала, что он, выпустив Зверя, потерял возможность слышать и понимать речь? Одичал и отупел. «Кис-кис?» Это вообще серьезно было сказано?
Чувствуя, что Зверь спокоен и даже не претендует на главную роль, Сверр рискнул подпустить его к ней. Да и покрасневшие уши ему категорически не нравились. Дуреха, совсем про капюшон забыла, пораженная его величием и звериной харизмой. Главное, чтобы девчонке в голову не взбрело что-нибудь эдакое. Но к счастью, ее эмоции были относительно спокойны.
Зверь не был против того, что бы его погладили, и даже не воспротивился лечь для того, что бы девушка смогла дотянуться до его головы. Нежные руки, перебирающие шерсть, приносили просто колоссальное удовольствие. Как бы он не старался, не смог сдержать глупое урчание. Он жалел, что нельзя лежать так вечно, купаясь в ее душевном тепле и искренней радости.
Время поджимало. Они и так не успевали к началу Совета. Хотя, ему, как нашедшему предателя, там нужно быть в первую очередь.
Картина, рыщущей по саду девушки, заставила улыбнуться. Она была словно ребенок, потерявший любимую игрушку. Но, стоило Нади обернуться, как все, что сделало его на секунду по-настоящему счастливым, рухнуло в один миг.
Опять этот колючий взгляд, раздражение, презрение. Аж самому от себя противно.
