Рентген выявил небольшое растяжение. Олесе наложили повязку и дали обезболивающее, и уже через полчаса она могла дышать полной грудью. Врач пожелал пациентке скорейшего выздоровления и отпустил домой. Кира и Влад обхватили Олесю с двух сторон и помогли добраться до машины. Устроив её на заднем сидении, Кира подсунула под ногу Олеси свою сумку, на которой сложила свой длинный шерстяной шарф.
– Я уйду ненадолго, – осторожно шепнула она ей на ухо, – А ты поговори с ним, – и по-хитрому кивнула глазами.
Мордвинова разыграла небольшой спектакль с пропажей телефона и развернулась в сторону больницы. Олеся и Влад остались наедине.
– Большое тебе спасибо за помощь, – неуверенно начала Олеся, – Ты очень добр.
Полянский ничего не ответил, лишь посмотрел на неё через маленькое зеркало, и между ними повисла тишина. «Ты очень добр… Фраза из какого-то старого чёрно-белого фильма… Звучало шаблонно. А что я должна была сказать? Спасибо, Влад, я тебе очень признательна. Тоже шаблонно. Как хорошо, что ты оказался рядом и помог мне. Ведь, если бы не ты…, я бы в жизни не споткнулась на ровном месте. Ага! Давай ещё его обвини в своей неуклюжести!». Олеся нарочно захламляла свой разум, чтобы оттянуть момент серьёзного разговора. Кирка не просто так оставила их наедине… Олеся несколько минут собиралась с мыслями, пытаясь подобрать правильные слова. С чего начать? И какова последует реакция? Она понимала, что разговор должен состояться. И сейчас был самый подходящий для этого случай.
Да, Влад когда-то поступил с ней очень жестоко: обидел на похоронах любимого человека. Он прошёлся бульдозером по осколкам в её душе, не оставив шанса склеить жалкие кусочки. Олеся кусала губы, вспоминая события прошлых лет. Но ведь это было давно… Нужно уметь прощать. Когда-то Влад грозился её убить, а сегодня помог добраться до больницы. Он вроде бы успокоился и смягчился. Олеся всё-таки набралась мужества. «Да пошло всё к чёрту!».
– Влад, – в её голосе появилась твёрдость, – Я должна кое-что тебе рассказать… Это касается меня и Олега.
Полянский обернулся и смерил её холодным взглядом. И только Олеся открыла рот, как он гневно прошипел:
– Не смей произносить его имя! Если я торчу здесь с тобой, это не значит, что мы стали друзьями.
Не смягчился… Но Олеся не сильно этому удивилась.
– Влад, – с мольбой в голосе произнесла она, – Пожалуйста, выслушай меня.
– Молчи! – грубо оборвал её мужчина. Олеся вжалась в спинку кресла, и вся её решительность разбилась вдребезги, – Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Если я сегодня тебе помог, это ничего не меняет. И даже если ты раскаялась, в чём я лично сомневаюсь, и будешь пытаться строить из себя невинность, я никогда тебе не поверю. Не думал, что когда-нибудь буду кого-то так ненавидеть!
Только сейчас она поняла, как сильно ошиблась. Все эти чёрточки и морщинки не имели значения. Влад был и остаётся для неё совершенно чужим человеком. Она уже не хотела никаких разговоров, не хотела оправдываться и впускать Влада в душу. Слишком холоден был его взгляд, слишком колкие слова прозвучали в её адрес.
Олеся вышла из машины и, стоя на одной ноге, стала высматривать Киру. Влад недовольно цокнул языком и вышел вслед за ней.
– Олеся, сядь в машину, – он осторожно взял её за плечи, но Олеся тут же сбросила с себя его руки.
– Не прикасайся ко мне! – она отвернулась и собрала всю волю в кулак, чтобы не расплакаться, – Уйди! Я не хочу тебя видеть! Не думала, что ты меня так ненавидишь. Я вообще не понимаю, что я плохого тебе сделала? Олег разбился на мотоцикле, но в этом нет моей вины!
Влад сел на землю и, схватившись руками за голову, во весь голос закричал:
– Я знаю! Знаю!!! Но почему?! – плечи его задрожали от всхлипов. Олеся испуганно посмотрела на сильного крепкого мужчину, по щекам которого текли слёзы, – Почему его больше нет? Почему я не могу обнять его?
Кира и Олеся сидели в такси, обе молчали. Олеся решила, что больше не предпримет ни одной попытки объясниться с Владом. Если бы он узнал о ребёнке, то, возможно, сменил бы гнев на милость. Но Олеся не хотела, чтоб к ней относились по-другому из-за условий. Если этот человек испытывает к ней ненависть без видимых причин, то пусть всё остаётся как есть. …Она не догадывалась, что Влад боролся с самим собой. Он смотрел в её большие глаза, полные слёз, и чувствовал смятение. Он сам не понимал, почему Олеся вызывала в нём такие эмоции. Она показалась ему такой хрупкой и одновременно притягательной, что это настораживало. Самый действенный способ пресечь это необъяснимое наваждение – агрессия. Влад не имел право быть с ней обходительным и вежливым, не имел право по-особому смотреть в её глаза.
За ночь Олеся оклемалась. Нога почти не болела, и девушка могла ходить, практически не хромая. Кира уговаривала её по телефону остаться дома, но Олеся разве послушает? Нужно было разобраться с некоторыми документами перед тем, как Кирка снова бросит всех, удрав в командировку.
