Все гостиницы и рестораны были переполнены офицерами и приезжими из окрестных городков. В одном из лучших ресторанов города, в «Золотой Саксонии», друзья едва нашли свободный столик и спросили себе обед. За большим столом посреди зала сидела многочисленная компания прусских офицеров. Они шумели больше всех. Громко стучали по столу бутылками, не обращали внимания на русских офицеров, кричали и делали вслух замечания насчет находившихся в зале дам. Среди этой шумной компании находился и лейтенант барон Герцфельд.
Бахтеев брезгливо пожал плечами.
— Посмотри, — сказал он, обращаясь к Новикову, — а ведь они только надеются на победу за нашими спинами. Что же будет, если они действительно благодаря нам ста нут победителями.
— И будут хозяйничать в побежденной стране, — добавил Зарницын.
В эту минуту раздался резкий голос барона.
— Нам нечего таскать для них из огня горячие каштаны. Увидите, благодаря нашим победам эти господа захватят себе и Познань, и герцогство Варшавское. Пусть эти оборванцы убираются назад за Неман, в свои медвежьи берлоги.
Герцфельд не успел кончить, как около него очутился князь Бахтеев, бледный, с горящими глазами.
— Господин лейтенант, — резко и отчетливо проговорил по — немецки князь, — вы — пьяный нахал.
После этих слов, прозвучавших, как пощечина, в зале водворилась мгновенная тишина.
Герцфельд в первые минуты не мог понять, что про изошло. Но наконец он понял и весь красный вскочил, хватаясь за эфес сабли. Его товарищи тоже вскочили.
— Повторите, что вы сказали, — хриплым голосом за кричал он, надвигаясь на Бахтеева.
— Если вы сделаете еще шаг ко мне, — страшным шепотом произнес князь, — то, клянусь, я разобью вам голову.
Было что‑то до такой степени угрожающее в бледном лице князя, в его потемневших глазах, что барон сделал шаг назад.
— Вы дадите мне удовлетворение, — прохрипел он.
— Когда угодно, — быстро ответил князь. — До завтра меня можно найти на квартирах драгунского полка третьей Дивизии. Я князь Бахтеев. А теперь даю вам пять минут сроку. Если через пять минут вы не уйдете отсюда, то я выкину вас за дверь.
И, круто повернувшись, князь с этими словами спокойно отошел на свое место.
— И это наши союзники, — с пренебрежением произнес Новиков.
— Больше, — сказал Зарницын, — это люди, которых мы пришли спасать. Но, однако, брат, ты заварил скверную кашу. Ты знаешь, как к нам относятся в таких случаях. В конце концов всегда виноваты мы.
— Да, — отозвался Новиков, — государь видит в них несчастных, угнетенных жертв и требует от нас особого внимания к ним. Хороши угнетенные жертвы, нечего сказать! По правде сказать, я предпочел бы драться с ними, а не с французами.
Между тем Герцфельд, переговорив вполголоса с товарищами, встал со всей компанией и шумно вышел из залы, не заплатив по счету.
С наступлением темноты оживление в городе не прекращалось. Окна домов были ярко освещены, на площади и главных улицах горели цветные лампионы.
Толпы народа теснились по берегам Эльбы, где располагались русские войска для встречи святой ночи.
И вот несметные толпы народа словно замерли.
Могучий хор тысячи русских голосов запел бессмертную песнь «Христос воскресе!». Ликующие звуки подымались к чистым звездам.
Святая ночь медленно плыла над землей…
И никто не видел в эти торжественные минуты ангела смерти, уже распростершего свои черные крылья над их головами и не слышал, как уже дрожала земля под железными стопами императора Запада во главе словно чудом созданных новых легионов…
И в эту ночь, двумя часами позднее, бледный, странный человек с загадочными серыми глазами и непроницаемой душой, один в скудно освещенном, мрачном кабинете Брюлевского дворца, в слезах умиления писал:
«В субботу 12–го, после обедни, следовательно, после
И сквозь эти слезы он не видел грозного призрака грядущего, потоков крови и нищей, убогой, разоренной своей страны, погибающей в безысходном рабстве.
