Голова наливается тяжестью. Я вдруг осознаю́, что сегодня осталась без ланча и уже несколько часов ничего не пила. Заканчиваю кормить Броуди совсем без сил. Я обезвожена, меня мучает жажда, страшно болит голова, все тело ноет. Иду на кухню, наливаю себе воды, хватаю банан и поспешно несу сына в машину. Если не поторопимся, опоздаем в больницу.
Я устраиваю младенца в автокресле, и он сразу же начинает плакать, а успокаивается только на больничной парковке. На светофорах я пытаюсь его укачивать – поочередно то жму на тормоза, то отпускаю, но это почти не помогает. Броуди затихает на мгновение, но как только машина перестает качаться, опять принимается голосить.
Мы долго-долго ждем приема – кажется, успевает пройти несколько часов. Все это время я расхаживаю по коридору, уложив сына на плечо, глажу его по спине, шепчу нежные слова. Наконец, срыгнув как следует, он успокаивается, а врач зовет нас к себе в кабинет.
Я сильно нервничаю. Да, мы ежедневно ездим в больницу, но с доктором встречаемся редко. Обычно мы пересекаемся с медсестрами, администраторами и другими пациентами, но вид стильно причесанного седоватого врача в синей форме и очках-половинках, спущенных на кончик носа, пробуждает тревогу.
Все потому, что от него зависит жизнь моего сына. Что мне сейчас сообщат? Что есть новые поводы для волнений? Или что лечение помогает и все налаживается? В голове проносятся все возможные варианты, пока доктор Харрис с головы до ног осматривает моего сынишку при помощи всевозможных врачебных инструментов и приборов, а потом листает его медицинские документы.
Сказать по правде, я уже знаю, что́ сейчас услышу. Я и сама не раз осматривала Броуди, и совершенно очевидно, что дела идут вовсе не на лад. Нервы у меня на пределе, я напряженно жду, пока доктор подтвердит мои страхи.
Он садится за стол, сдвигает очки на самый кончик носа, несколько минут молча что-то печатает на компьютере. Наконец поворачивается ко мне, снимает очки, кладет на стол. Я сажусь напротив с Броуди на руках. Сынок уже запеленат и сладко посапывает.
– Миа, боюсь, лекарства не оказали должного эффекта. Придется провести операцию.
В воздухе стоял аромат свежего хлеба. Все кругом было присыпано мукой, она же пристала к ладоням Мэри: кто-то не вытер скамейку после того, как замесил тесто. От запаха выпечки щекотало в носу. Мэри чуть не чихнула, но вовремя затаила дыхание и сумела сдержаться. Лотти тем временем рисовала на муке, рассыпанной по скамейке, силуэт куклы. Нос у сестренки был белый, на волосах тоже белела мука. Мэри хихикнула:
– Ты на старушку похожа!
Лотти сморщила носик.
– Ты тоже.
– Только не надо мусорить, – с укором сказала Фэйт, пробравшись на кухню с двумя буханками хлеба и вывалив их на скамью. Подгоревшие горбушки глухо стукнулись о деревянную поверхность.
– А это не мы! – возразила Мэри.
Фэйт закатила глаза.
– Ладно, схожу за остатками хлеба, который сегодня мальчишки испекли. А вы пока тут приберитесь. Сегодня ваша задача – приготовить на ланч сэндвичи на шестьдесят человек, по две штуки каждому.
– А как их готовить? – спросила Лотти, с подозрением косясь на хлеб.
Фэйт вздохнула.
– Вы что, сэндвичей никогда не делали? Чем же вы занимались всю жизнь – ждали, сложив ручки, пока за вас всё сделают, а?
– Кроме масла, нам нечем было хлеб намазывать, – заметила на это Мэри.
Их старшая подруга осеклась и быстро втянула носом воздух.
– Ладно, слушайте. Режете буханку на ломти, мажете маслом, а сверху кладете то, что найдется в буфете на холодной полке[10]. – Она подошла к буфету, распахнула дверцу и наклонилась, изучая содержимое шкафчика. – Если никаких объедков тут нет, мы обычно берем «Веджимайт»[11]. – Фэйт стащила с полки большой поднос, прикрытый вощеной бумагой, и водрузила его на скамейку: – Вот, с ужина бараньи мозги остались.
Мэри замутило при виде холодных мозгов. Она сглотнула.
– А больше ничего нет?
– Радуйся, что хотя бы это есть. Иногда объедков не остается. Когда мозги закончатся, загляните в холодильник – там стоит банка с соленьями.
– С ними тоже можно делать сэндвичи? – удивилась Мэри.
– Ага.
Наступил первый школьный день после каникул. Лето выдалось долгим – таких в жизни Мэри еще не бывало. Когда она жила с мамой в Лондоне, теплые месяцы проносились стремительно, летняя пора казалась короткой, а солнечные дни можно было по пальцам пересчитать. Но в этот раз ее ждали изнурительная жара и жгучее солнце, от которого кожа на лице, руках и ногах всегда была красной.
В Англии Мэри ни разу не ходила в школу, хотя мама часто им это обещала. Так что начало учебного года одновременно радовало и тревожило чуть ли не до тошноты.
А вдруг она не сможет нагнать остальных ребят? До чего же ей не хотелось позориться перед всеми! В свои девять лет она читала только с Гарри, в библиотеке на борту корабля, плывущего из Англии в Австралию. Наверняка она будет хуже всех в классе. К тому же в школе дети изучают кучу других важных вещей, о которых она и понятия не имеет!
