Они поехали через деревню. Маленькие ребятишки побежали рядом с лошадьми, радуясь встрече с ними. У директорского дома Мэри увидела Гарри и еще с десяток мальчишек; те садились в машину к мистеру Форресту. Все были одеты в полосатые рубашки, черные шорты и длинные, почти до колен, гольфы и обуты в кроссовки с шипами на подошвах. Гарри упоминал об отборочных матчах по регби – он надеялся, что команда попадет в высшую лигу по итогам зимних матчей в Ориндже, но шансов было маловато. Мэри помахала другу, он быстро ответил тем же, улыбнулся и сел в машину. Вся команда с трудом втиснулась в ржавую колымагу, и та покатилась прочь.
В конюшне девочки сняли седла со своих скакунов и вычистили шкуру животных. Потом отвели лошадей к поилке и насыпали рядом немного сена, чтобы те подкрепились. Все очень устали, но настроение было приподнятое. Сестры отлично провели время, лошади их слушались, обошлось без травм, хотя две девочки упали во время прыжков, а Лотти свалилась с Худыша, когда попробовала пустить его рысью, но тут же вскарабкалась обратно с улыбкой на восторженном лице.
– Иди в корпус, а я пока тут управлюсь, – предложила сестренке Мэри.
Лотти зевнула.
– Нет, я не могу тебя бросить!
– Ну что за глупости! Ты устала, а работы тут всего ничего. Уберу седла, уздечки и щетки – и все. Ты пока прими душ, а там уже и я подойду.
Остальные девочки постепенно заканчивали уборку и разбредались по своим домам. Мэри задержалась у ограды – смотрела, как лошади пожевывают сено и пьют воду, отгоняя хвостами мух.
Наконец она со вздохом понесла одно из седел в комнату, где хранилась амуниция, потом собрала остальные приспособления и разложила по местам. Последними она принесла щетки и положила их на бочку в углу, где держали инструменты для ухода за лошадьми.
– Хорошо покаталась? – раздался голос, пригвоздивший ее к полу.
Девочка стремительно обернулась. Сердце бешено заколотилось.
– Не приближайтесь, – прошипела она.
Крю прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его губы изогнулись в ленивой усмешке.
– Да ладно тебе выделываться.
– Я не выделываюсь. Не смейте ко мне прикасаться.
– Ты же никому не сказала? – Он распрямился, шагнул вперед. Его движения были плавными и неспешными, но взгляд оставался пронзительным.
От злости перед глазами Мэри встала пелена. Ярость опалила ей грудь изнутри и растеклась по жилам. Она кинулась к обидчику и со всей силы, на какую только способна десятилетняя девочка, пнула его между ног. Садовник пошатнулся, и она успела проскочить мимо, на улицу, залитую ослепительным солнечным светом.
– Эй! – злобно выкрикнул Крю. – Вернись сейчас же!
К потоку бранных слов, хлынувшему в ее адрес, Мэри прислушиваться не стала. Она стремглав побежала прочь от конюшни, размахивая руками, и поспешила по тропинке к корпусам общежития. Ее увидела одна из воспитательниц, идущая в прачечную с кипой одежды под мышкой. Это была Эльза, приглядывавшая за домом, где жил Гарри. Она всегда казалась Мэри доброй женщиной, но сейчас девочка не собиралась останавливаться: нужно было скорее уносить ноги от Крю.
– Мэри! Что такое? Что стряслось? – с тревогой в глазах спросила Эльза.
Мэри ничего не ответила. Она молча пронеслась по тропе, а чуть позже остановилась и обернулась к конюшням, судорожно хватая ртом воздух. Девочка всмотрелась вдаль: не гонится ли за ней Крю? Садовник вышел из конюшни, упер руки в бока и тоже стал неотрывно смотреть на нее. Его лицо скрывалось в тени неизменной шляпы.
– Мэри, ты цела? – опять спросила Эльза.
Девочка повернулась к ней, все еще не в силах отдышаться.
Воспитательница перевела взгляд с лица воспитанницы на грозную фигуру Крю, широко расставившего ноги, и тут же все поняла. Ее лицо мгновенно ожесточилось.
– Мэри, он тебя обидел?
Не проронив ни слова, Мэри опять бросилась бежать. Она скользнула мимо Эльзы по тропе и не останавливалась до самого корпуса Эвелин. Ворвавшись в спальню, она повалилась на свою кровать и натянула одеяло до самой макушки, хотя по щекам и спине струился пот – денек выдался жаркий. Девочка еще долго лежала, прижав коленки к груди, дрожала в лихорадке и мечтала, чтобы хоть кто-то защитил ее от зла, таящегося во мраке.
Боль в ногах вырвала Гарри из глубокого сна. Где-то на улице щебетали и чирикали в утренней прохладе птицы. Несмотря на ранний час, блики солнца уже лежали на половицах. На вечно распахнутых окнах, в которые днем и ночью залетали полчища москитов и мух, не было занавесок, так что свет ничто не приглушало.
После отборочного матча по регби, состоявшегося накануне, у Гарри болело все тело. Он играл впервые в жизни и потому не знал правил, но бегал быстро, благодаря чему Форрест, кажется, остался им доволен.
