Ломоте в ногах вторила боль в душе, и эта тоска была куда страшнее телесных страданий. Сегодня Гарри снилось, что он лежит у мамы на руках, а та рассказывает ему его любимую сказку о принце и его возлюбленной. Их любовь оказалась неугодна королю, и молодым пришлось прятаться в лесной пещере, пока правитель не умер, а трон не перешел к принцу, его сыну. Трогательная история. В конце, когда речь заходила о том, как принц с принцессой сыграли свадьбу и жили долго и счастливо, по маминой щеке часто сбегала слезинка-другая. Тогда Гарри было невдомек, отчего она так грустит, но теперь, в лучах нового дня, рассеивающих тени недавнего сна, мальчик все понял.
Сглотнув ком, вставший в горле, Гарри спустил ноги на холодный пол. Его ждала работа, а в животе уже громко урчало. Последнее время ему постоянно хотелось есть. Никогда прежде он не испытывал такого голода. Гарри сильно вырос, ноги у него стали длиннее, а живот впал.
К счастью, работа отвлекла от грез о еде. А когда прозвонили к завтраку, он со всех ног поспешил к Наффилд-Холлу.
Теперь Гарри знал утреннюю рутину как свои пять пальцев и мог больше о ней не думать. Он приноровился к ней, как когда-то в Барнардо, и распорядок уже совсем не казался странным. Мальчик оглядел столовую и заметил Мэри – та сидела за своим столом и увлеченно болтала о чем-то с одной из старших девочек. Поймав его взгляд, Мэри улыбнулась другу поверх людского моря. У него тут же потеплело на душе. Несмотря на расстояние, разделявшее их вот уже несколько месяцев, он по-прежнему ощущал с ней прочную связь. Его тянуло к Мэри каждый день. Он часто думал о ней и мечтал снова вернуться на «Стратэйрд», чтобы поиграть в прятки или почитать в библиотеке.
Когда каждому в миску навалили каши и прочитали молитву, дети в ужасе уставились на свой завтрак. Некоторые опасливо потыкали кашу ложками, кто-то скривился, и почти все отодвинули тарелки в центр стола. Гарри помешал вязкое месиво, отметив, что долгоносиков в нем ничуть не меньше, чем овсяных хлопьев. Мальчика замутило, и он поспешил тоже отодвинуть тарелку.
В животе по-прежнему урчало, но никакой голод не заставил бы его отведать каши, до того щедро начиненной черными насекомыми, что издалека она казалась серой. Некоторые ребята, сидевшие с ним за одним столом, понесли свои миски к ведрам у одной из стен, куда сваливали объедки для свиней. После завтрака их относили в свинарник. Что ж, хоть кому-то будет польза от злосчастной бурды. Мальчишки соскребали кашу в ведра ложками, смеясь и перешептываясь. Гарри последовал их примеру: он не собирался есть эту гадость, даже если желудок к спине приклеится. Мальчик пристроился в конец очереди к ведрам.
– А ну стойте! – взревел Форрест со своего места за длинным столом для персонала. Директор встал, спустился по ступенькам с возвышения, на котором располагался стол, и направился к ребятам, окружившим ведра. – Что у вас тут творится?
– В каше полно жуков! – пожаловался один из старших мальчиков, зардевшись.
Форрест гневно раздул ноздри и принялся по очереди заглядывать в ведра.
– Еда стоит немалых денег. Думаете, она тут у нас на деревьях растет? Так позвольте довести до вашего сведения: нет. Да и бело́к лишним не будет. Накладывайте кашу обратно в тарелки и ешьте. А не то… – Он не закончил своей мысли, но каждый из притихших в столовой детей уловил скрытую угрозу.
Гарри точно не знал, какое наказание ждет провинившихся, но проверять не собирался. Он уже хорошо представлял себе, как Форрест понимает дисциплину, и лезть на рожон ему совсем не хотелось. Хорошо, что он не успел выбросить свою порцию. Мальчик вернулся с миской к своему столу.
Завтрак шел тяжело, тем более что месиво давно остыло. Оно оказалось жидким и почти безвкусным. Гарри проглотил кашу как можно быстрее, стараясь не разглядывать содержимое ложки, пока она движется ко рту.
Форрест навис над мальчишками, следя, чтобы каждый снова набрал себе полную миску, после чего заставил ребят съесть водянистую массу. Теперь к овсянке примешались морковные очистки, яичная скорлупа, яблочные огрызки и прочие объедки, которые дети нашвыряли в ведра для свиней. Мальчишки пытались было выловить из каши все лишнее, но у директора быстро закончилось терпение и он стал бить их ложкой по пальцам, чтобы поскорее доедали.
Одного из воспитанников, невысокого паренька с рыжими волосами и носом-кнопкой, стошнило прямо в миску. Гарри поскорее отвернулся: зрелище и у него вызвало рвотный позыв. Он уставился в стену, глубоко дыша и борясь с желанием желудка исторгнуть из себя холодную жидкую массу.
– Простите, сэр, – прошептал рыжий мальчик и вытер рот тыльной стороной ладони. Стоило ему увидеть выражение лица директора, и он стал белым как мел.
– Ешь, я сказал.
Мальчик нахмурился.
– Но ведь…
– Ешь или еще ой как долго будешь жалеть, сынок.
В столовой повисла полная тишина. Кто-то уронил ложку, и звонкое эхо разнеслось по просторному залу. Рыжий паренек заплакал, огромные слезы побежали по веснушчатым щекам. Покрасневшие, несчастные глаза смотрели на миску.
