Вот он, этот колокол, — показала экскурсовод. — Он вернулся сюда из ссылки спустя триста лет.
Колокол был закреплен на деревянной раме. Экскурсовод потянула за веревку, привязанную к его языку, и храм наполнился удивительно густым, мелодичным, тревожным звуком.
— Я думаю, что загадка кроется именно в колоколе, — негромко сказал, наклонясь к ребятам, Максим Иванович.
— Почему вы так думаете? — встрепенулись те.
— Тс-с. — Он приложил руку к губам. — Не перебивайте нашего гида.
Экскурсовод перешла к следующему экспонату. Это были крытые деревянные носилки, чем-то напоминающие кибитку в миниатюре.
— На этих носилках, — объяснила она, — гроб с останками царевича Дмитрия был перенесен на руках в Москву. Это произошло в тысяча шестьсот шестом году, когда на царство венчался Василий Шуйский и царевич Дмитрий был объявлен святым...
...Москвичи попрощались с экскурсоводом и пошли к выходу.
На улице ребята наперебой начали высказывать свои соображения.
— Легенда не выдерживает никакой критики! — запальчиво заявил Борис.
— Почему ты так думаешь? — с любопытством спросил Максим Иванович.
— Ну посудите сами! Оттащить кричащую няньку от ребенка, избить ее, как было сказано, до полусмерти, потом снова пустить в ход ножи — это ведь за несколько секунд не сделаешь. Ты, криминалист, скажи!
Андрей хмыкнул и неопределенно покачал головой:
— Не надо спешить с выводами! Мы мало знаем.
— Тут действительно, видать, правда густо смешана с вымыслом! — вступил в разговор Игорь. — Наиболее достоверны, на мой взгляд, протоколы допросов, которые проводили в Угличе. Нам в институте на лекции говорили, что это так называемое «судное дело» является наиболее ранним источником о происшедшем событии. А летописи уже писались позднее. Правильно, Максим Иванович?
— Совершенно верно, — подтвердил учитель. — Но в какой степени достоверно само «судное дело»?
— А я все-таки верю поэту! — с пафосом сказала Лариса. — «И мальчики кровавые в глазах!»
— А ты знаешь, — поддразнил ее Борис, — что однажды поэтическая интуиция Пушкина уже подвела!
— Не может быть! — возмущенно ответила Лариса.
— А вот так и подвела! Вспомни Моцарта и Сальери!
— Ну и что! — загорелась она. — Ведь установлено, что в теле Моцарта был мышьяк!
— И тем не менее Сальери не травил Моцарта и вообще был высокопорядочным человеком. Сейчас в Австрии его имя восстановлено и его произведения вновь исполняются на театральных подмостках» — спокойно ответил Борис.
— Да? — растерянно переспросила Лариса и тут же схватила Бориса за руку: — Ой, смотрите — киоск с сувенирами. Идемте что-нибудь купим на память.
Пока они рассматривали сувениры и открытки, мимо них по мосту из музея быстро прошагал молодой человек, державший в правой руке черный круглый пенал, в котором обычно студенты носят чертежи. Никто не обратил на него внимания, пока неожиданно не выкатилась толпа возбужденная, кричащая:
— Держите! Он украл картину! Грабитель!
Молодой человек побежал, но куда? Прямо? Там люди. Вправо? Там машины. Вдруг из-за угла со страшным тарахтением выехал грузовик. Молодой человек сориентировался, в несколько прыжков догнал автомобиль, перекинул пенал, а потом, ухватившись за борт, вскочил в кузов. Машина удалялась очень быстро.
