— Шуйский был очень значительной фигурой на политическом небосклоне России почти полвека, — продолжил Максим Иванович, — и не только в силу знатности, позволявшей ему претендовать на престол, но, главным образом, благодаря недюжинному уму, хитрости и беспринципности. Его опасался еще царь Иван. Вспомните тысяча пятьсот восемьдесят первый год. Грозный в припадке ярости избивает сына-наследника Ивана посохом, казалось бы, по ничтожному поводу. Войдя в одну из жарко натопленных палат, царь застает беременную жену царевича в одной рубахе. По понятиям того времени это было верхом неприличия, необходимо как минимум носить три платья. Будучи ярым ревнителем нравственности, хотя отнюдь не подавал в этом пример сам, царь набросился на нее с бранью, а возможно, что и слегка «поучил» еще посохом.
На крики выбежал царевич Иван и попытался защитить супругу. Грозный впал в ярость, поскольку стычки происходили не раз и внутреннее сопротивление сына, умело подогреваемое боярами, постоянно росло. Царь нанес несколько ударов по голове царевичу. Эти удары, а также крайняя вспыльчивость царевича привели его к нервному потрясению, затем горячке, и через две недели наследника не стало.
Горе и раскаяние отца не поддаются описанию, именно в это время Грозный велел поминать по всем монастырям им уничтоженных людей. Благодаря этому поминальнику мы теперь точно знаем цифру казненных по его указу — четыре тысячи человек. Но убивался царь не очень долго — надо было решать вопрос с престолонаследником. У него остался только одни сын — Федор, слабоумный и глубоко религиозный, преданно любящий свою жену Ирину, сестру Бориса Годунова.
Иван, естественно, боялся, что при воцарении слабоумного и слабовольного Федора боярская партия вновь поднимет голову. Как заранее лишить ее лидера? Царь Иван пускается на хитрость: собрав бояр, он говорит им о том, что сын его Федор ввиду слабости здоровья не способен руководить государством, поэтому он, царь, просит бояр назвать имя достойного преемника. Боярам, хорошо знавшим коварный характер Ивана, было нетрудно угадать, что царь хитрит. Поэтому они начали дружно заверять государя в своей неизменной преданности царскому дому и восхвалять наследника.
Царь не уступал, бояре — тоже. Тогда, рассердившись, Иван сам назвал имя наиболее вероятного претендента на престол — двадцатилетнего Василия Шуйского, выделявшегося не только своей родовитостью, но и недюжинным умом и энергией. А назвав, тут же подверг «принца крови» опале, сослав его в одну из отдаленных деревень.
Через год царь умирает, и Василий Шуйский вновь оказывается в ближайшем окружении трона. Его дядя, герой псковской обороны, спасшей Россию от вражеского нашествия и полного разгрома в конце Ливонской войны, Иван Петрович Шуйский, вместе с удельным князем Иваном Мстиславским и боярами Никитой Романовым-Юрьевым и Богданом Бельским вошел в состав регентского совета, назначенного Иваном Грозным при будущем царе Федоре Ивановиче. В течение последующих четырех лет Шуйские по существу диктовали свою волю слабоумному царю. Однако оставшемуся как бы в тени Борису Годунову удается постепенно уничтожить боярскую коалицию. Сначала, воспользовавшись болезнью Никиты Романова, Годунов становится его преемником в совете, затем, распустив слух, что Мстиславский будто бы хотел заманить его в дом и убить во время пира, Борис добивается его отставки и добровольного пострижения в Кириллов монастырь. Наступает черед Шуйских, причем в тот момент, когда их влияние, казалось бы, велико, как никогда: кроме Ивана Петровича Шуйского, члена регентского совета, в Боярской думе заседают Андрей, Василий и Дмитрий Иванович Шуйские, а также боярин Василий Федорович Скопин-Шуйский. Шуйские попытались поднять восстание в Москве, но Годунову удалось нанести ответный удар, обвинив Шуйских в сговоре с Нагими с целью передачи власти царевичу Дмитрию. В ноябре тысяча пятьсот восемьдесят девятого года князь Иван Петрович Шуйский под усиленным конвоем был отправлен в Кирилло-Белозерский монастырь, насильственно пострижен в монахи, а затем отравлен угарным газом. Младшие Шуйские, разосланные вначале по своим деревням, также подверглись гонениям. Их взяли под стражу и отправили в тюрьму. Андрея заточили в Буйгороде, Василия — в Галиче, двух братьев оставили в селе Шуе. Еще в июне того же года стало известно, что князь Андрей умерщвлен в тюрьме. А Василий? Василий вскоре неожиданно снова оказывается при дворе.
— Невольно напрашивается вопрос, — Максим Иванович внимательно обвел взглядом притихших ребят, — какой ценой князь Василий Шуйский вернул себе доверие правителя Бориса Годунова?
— Прощения попросил? — вырвалось у Ларисы.
Все засмеялись, а Игорь, которому, видно, хотелось поддержать Ларису, покачал головой:
— Вряд ли это помогло бы. Помнишь пословицу — «Москва слезам не верит»? Подозрительного Бориса слезами пронять было невозможно. Слишком много он их повидал...
— Значит, — вырвалось у Андрея, — значит, предательство?
