За давностью лет полностью

Как разоблачить нового самозванца? И Шуйский выдвигает третью версию случившегося в Угличе. Забыв начисто о том, что пятнадцать лет назад он торжественно объявил царю Федору о самоубийстве царевича в припадке падучей болезни, новый царь теперь во всех грамотах заявляет, что царевича зарезали по указу Годунова. Его поддержали отцы церкви, изобразив Дмитрия неповинно убиенным мучеником. С большим торжеством гроб с мощами царевича был перенесен из Углича в Москву. Шуйский даже решился сам нести через всю Москву до Архангельского собора носилки с гробом.

Чтобы окончательно отвести прежнюю версию о том, что царевич случайно покололся ножиком во время игры в тычку, Шуйский, если верить летописи, торжественно заявил народу следующее: «Сказывают, что коли он, царевич, играл, тешился орехами и ел, и в ту пору его убили и орехи кровью налились, и того для тые орехи ему в горсти положили и тые орехи целы!»

Действительно, когда мощи Дмитрия выставили в церкви для всеобщего обозрения, в гробу лежали орешки. Нашлись даже свидетели, успевшие разглядеть кровь...

— Ну уж с орешками — явный перебор! — не выдержал Андрей. — За такой срок они должны были превратиться в прах! Вот что значит не знать криминалистики!

— Откуда же им знать, — насмешливо откликнулся Игорь. — Просто Шуйский действовал тем же методом, что за пятнадцать лет до него — Нагие. Те ножи, измазанные в куриной крови, на тела убитых бросили, а Шуйский — орешки. Дескать, лишние вещественные доказательства не помешают. Ну, какие еще подробности убийства стали известны, Максим Иванович?

— Первые подробности появились в житии нового святого — царевича Дмитрия, — ответил учитель. — Сначала просто сообщалось, что на Дмитрия напали злочестивые юноши, один извлек нож и перерезал ему горло. Позже появился тот рассказ, о котором поведала нам экскурсовод в музее. Причем летописцы не жалели красок: «Как ехидна злая, вскочил на лестницу дьяк Мишка Битяговский, ухватил царевича сквозь лестницы за ноги, сын Мишки схватил за честную его главу, Качалов перерезал горло».

— Та-ак, — задумчиво протянул Борис. — Что же получается, люди добрые? Выходит, и на этот раз Шуйский врал?

— Несомненно, — согласился Максим Иванович.

— Значит, врал, выдвигая все три версии? — уточнил он.

— Несомненно, — снова с улыбкой подтвердил учитель.

— Максим Иванович! — Возбужденный Андрей вскочил даже на ноги. — Но ведь четвертого варианта не может быть!

— Как так?

Ребята с интересом уставились на юного следователя.

— Давайте рассуждать логически! — уже успокоившись, продолжил Андрей.

— Давай, — согласился Игорь.

— Может быть только два положения — либо Дмитрий погиб пятнадцатого мая тысяча пятьсот девяносто первого года в Угличе, либо остался жив. Так?

— Так, — подтвердил кто-то из ребят.

— Ну вот. А если Дмитрий погиб, то возможны опять-таки только два варианта — либо он зарезался сам, либо его убили. Правильно? Вот и получается три версии, причем каждая из них поочередно выдвигалась Шуйским. А вы говорите, Максим Иванович, что он все время врал!

Учитель усмехнулся:

— Ну, если говорить точнее, Шуйский каждый раз говорил то, что ему выгодно, а не то, что было на самом деле. Другое дело, что одно из показаний Шуйского должно действительно совпасть с объективной истиной. Только вот вопрос, какое именно?

— Получается, Шуйский против Шуйского, — хмыкнул Борис. — Но пословица говорит — победителей не судят. А ведь Шуйский добился-таки своего — стал царем, а, Максим Иванович?

Он повернулся к нему в поисках поддержки. Максим Иванович покачал головой:

— Он был плохим царем. Боря. Еще одно доказательство того, что критиковать легче, чем делать. Его четырехлетнее правление было поистине бесславным. Вскоре новый Лжедмитрий, вошедший в историю как «тушинский вор», осадил Москву, началась польская интервенция. Судьба, казалось, улыбнулась Шуйскому в самом конце царствования — его племянник Скопин-Шуйский с помощью новгородцев и шведов под командованием Делагарди освободил север России от интервентов и с триумфом вошел в Москву. Однако его неожиданная скоропостижная смерть унесла последние надежды престарелого царя. Вскоре он был свергнут заговорщиками и насильно пострижен в монахи.

— Ну а все-таки, Максим Иванович! — не унималась Лариса. — Что думают сегодня ученые по этому вопросу?

— Ученые, Ларочка, и сейчас, и в прошлом думали об этом очень по-разному, — ответил учитель. — Мы о вами подробно разберемся в спорах историков, длящихся почти двести лет, когда вернемся в Москву. А сейчас ныряй в машину, а мы с ребятами — в палатку. Завтра дальняя дорога. Надеюсь, на этот раз поедем через Ростов?