За давностью лет полностью

— Ничего, ничего, мы действительно несколько отвлеклись. Так разрешите, процитирую этот отрывочек: «7099 (1591). Мая 15 числа по научению Бориса Годунова убит на Угличе царевич Дмитрий Иванович от Качалова, Битяговского и Волохова. В том же совете с Годуновым был и Битяговского, науча, отправил Андрей Клешнин. Годунов, получа сию ведомость, закрывая свое воровство, с великою печалию донес государю и советывал о том разыскивать. Для которого послал князя Василия Ивановича Шуйского да с ним сообщника своему воровству, окольничего Андрея Клешнина. Оные же приехав на Угличе, Шуйской, не убояся страшного суда божия и забыв свое государю в верности крестное целование, угождая Годунову, не токмо сущее воровство закрыл, но сверх того много верных царевичевых перепытали и казнили безвинно. Возвратяся оке в Москву, донести государю, якобы царевич, быв болен, сам себя зарезал небрежением матери его и ся родственников Нагих. По которому брата ея Михаила и других Нагих, в Москву взяв, жестоко пытали и, образ все имение, разослали в ссылки. Мать же царевичеву царицу Марию, постригши, нарекли Марфою и сослали в Пусто-озеро, а город Углич за то, что убили убийцев царевичевых, велели разорить. А остовшим убийцам, мамке и убитых наследником, яко верным слугам, даны деревни. Годунов, видя, что весь народ стал про убиение царевича на него говорить, и хотя в оных словах некоторые враны, пытаны и кажнены, однако ж он, опасаясь бунта, в июне велел Москву в разных местах зажечь, и едва не вся выгорела, от которого многие люди вконец разорились. Годунов же, хотя к себе народ склонить, многим давал из казны на строение деньги».

— А вы знаете, это звучит убедительно! — воскликнул Андрей, рассеянно трогая пальцем свои щеголеватые черные усики, которые он отпустил сравнительно недавно и к которым, видно, еще не привык.

— Что именно? — осведомился Максим Иванович.

— То, что Г одунов, организуя убийство, преследовал двоякую цель: с одной стороны, убрать претендента на престол, а с другой — скомпрометировать Нагих, которые составляли сильную оппозиционную партию. Вы же сами нам рассказывали вчера, что за два года до этого Годунов расправился с Шуйскими под тем предлогом, что они вступили в союз с Нагими против него. Нагих он тогда не тронул: наверное, мешал царевич. А тут решил проблему одним махом. Нет, это серьезное предположение, гораздо серьезнее того, что мы слышали в храме. Есть, во всяком случае, мотивация преступления...

— Ишь ты — «мотивация», — поддразнила его Лариса. — Слова какие мудреные знаешь...

— Так что я за Татищева, — решительно заявил Андрей.

— Тогда скорей не за Татищева, а за Карамзина, написавшего «Историю государства Российского», в которой он использовал материал Татищева. Этот фундаментальный труд был встречен с восторгом всей читающей Россией.

— Ну и как Карамзин излагает сии события? — спросил Борис.

— Я думаю, цитировать его не имеет смысла, поскольку все мы с детства знакомы с гениальным пересказом этой версии Пушкиным в его драме «Борис Годунов». Великий поэт был в числе тех, кто безоговорочно принял факты, изложенные Карамзиным.

— А были и такие, кто оспаривал? — удивился Борис.

— Да, и очень многие. Среди тех, кто выступил оппонентами Карамзина, можно назвать Краевского, Погодина, печальной памяти известного Фаддея Булгарина. Интересно, что в числе не принявших версию об убийстве Дмитрия Годуновым был и Белинский.

— Белинский? — насторожился Борис.