Хриплым оказался высокий, такого же роста, что и сам Уилл, коротко стриженный мужчина, по чьему телосложению, скрытому бронежилетом, сразу было понятно — ни в спорте, ни в еде он себе не отказывал. Пьяница выглядел практически подобающе — седой, старый, как его костюм, грязный и низкий полноватый мужичок, во чьем рту недоставало минимум половины зубов, а на голове — половины волос, растрёпанных во из-под старой ковбойской шляпы во все стороны. Впереди них стоял парень с очень женственными чертами лица и длинными чёрными волосами, собранными сзади в хвост — узкая челюсть, короткий, но острым подбородок, большие глаза и маленькие, немного тонкие губы; лишь его телосложение — худощавое, но явно мужское — позволяло определить его пол. «Вот тебе и ангелы», — усмехнулся Хантер, ступив на первую доску моста.
Разумеется, он знал, что те люди ожидали совсем другую компанию. Разумеется, они его не признали и взяли на прицел. Пьяница даже хотел пристрелить, объясняясь тем, что с нарушителями границ, не имеющих гражданства, нечего цацкаться, но тут же передумал, услышав, что держал на мушке Уильяма из Джонсборо — человека, награда за кого живым колебалась между «огромной» и «космической». Уильям же потребовал доставить себя прямо к Генриху Гаскойну — тому, кто и установил ту награду.
Спорить никто не стал — было незачем. Длинноволосый приказал связать беглеца и усадить его в машину — небольшой джип военного образца с открытым верхом, что был раритетом ещё до того, как таковым стал любой автомобиль — бледно-песочного цвета с твёрдым широким рулём и небольшими стёклышками спереди; наёмника не покидало ощущение, что он видел такой на иллюстрациях к какой-то из войн, в которых Соединенные Штаты Америки брали участие «ради восстановления мира и привнесения демократии».
Пейзажи Техаса впечатляли и отталкивали, как обычно: длинные, широкие, почти бесконечные степи, где редко рос даже одинокий куст, или же низкие, не больше, чем полтора метра, деревья, с осыпавшимися листьями и голыми кронами, больше похожие на перевёрнутые — словно корни торчали снаружи, а само растение разрасталось где-то там внутри, под землёй. И лишь редкие старые линии электропередач да фигуры, изредка мелькающие у дороги, говорили: «Здесь всё ещё есть жизнь. Всегда была».
По пути к заказчику троица из Золота активно обсуждала их счастливую поимку, не забывая изредка подкалывать её или задавать уточняющие вопросы. В основном, их интересовало то, почему награда за голову Уильяма из Джонсборо была назначена только на территории Техаса — обычно, если человек становился неугоден, о награде за его голову сообщали всем наёмникам, явившимся на Сходку, или просто отсылали гонцов по всему континенту — охват территории, где необходимо было разыскать живым или мёртвым, никак не влиял на цену. Однако Хантер молчал.
Длинноволосый — некий Альвелион — оказался более внимательным, нежели остальные его спутники — он сумел вспомнить, что однажды уже был выдан заказ на поимку некого Уильяма из Джонсборо, только тогда награда была в три раза меньше — полторы тысячи звёзд, всё ещё немало. Хриплый сразу добавил, что заказчиком был всё тот же Гаскойн, и это вновь наводило на странные мысли. Уилл отшутился тем, что старик просто хочет умереть спокойно, зная, что все его дела в этом мире сделаны. Пьяница молчал, глаза его горели.
По дороге машина остановилась — Хриплый, как он выразился, вышел отлить — отошёл на полметра, отвернувшись лицом к ближайшим сухим кустам. Альвелион, сидящий за рулём, косился на Хантера подозрительным взглядом, а тот, в свою очередь, прекрасно понимал, о чём думал главaрь той шайки — ему были непонятны мотивы.
Только все отвлеклись, Пьяница достал из своего внутреннего кармана бутылку какого-то бурбона и, допив остатки, разбил о голову водителя, тут же выкинув его из машины. Пока здоровяк стоял с расстёгнутой ширинкой и слабо понимал, что же ему стоило предпринять, похититель выхватил пистолет из своей кобуры и выстрелил — Хриплый, покосившись от многочисленных выстрелов, упал в тот же самый куст.
Пропивший саму душу старик сел за руль, нажал на газ, дёрнул за ручку коробки передач, и машина тронулась. Лишь когда расстояние между бывшими коллегами стало слишком большим, чтобы можно было выстрелить и попасть, он успокоился и выровнялся во весь рост. Его единственным вопросом к Уильямо был, почему тот ничего не предпринял. Ответ был банальным: незачем — ему было всё равно, кто его доставит.
«Однако, будь я на твоём месте, я бы застрелил второго», — сказал Хан своему шофёру, на что тот лишь рассмеялся. «С такими деньгами, что я получу за, я вполне смогу обеспечить себе и хорошую жизнь, и безопасность». Оставшуюся дорогу проехали в полном молчании.
