Тот тут же попытался оглянуться, но получил лёгкий шлепок по левой части затылка, что заставило его голову развернутся обратно к солнцу. Уже в момент того, как ветер развивал волосы попутчика на ветру, Хантер отчётливо видел, что то была не татуировка, а шрам — бледно-розовый, покрытый немного потемневшими полосками и очень-очень глубокий.
Он убрал тёмно-каштановые волосы с шеи своего попутчика и застыл в удивлении. В голове с небывалой насыщенностью возникли старые, но такие же жуткие картины дома рабов в Хоупе: куча камер без стен, с одними лишь решётками; запах крови и мочи, что въедался не только в волосы, но даже в кожу; болезненные стоны и крики о помощи тех, чье тело было исполосовано кнутами до неузнаваемости… Почти на затылке, чуть правее от шейного позвоночника были с большой, судя по контурам, осторожностью срезаны два куска кожи, образующие своим отсутствием римскую четвёрку.
— Ты — раб?.. — парень быстро отбил руку старика прочь и попытался накинуть капюшон, отвернувшись — отвечать он не хотел, Уильям из Джонсборо схватил своего попутчика за плечо и развернул силой. — Отвечай мне!
— Нет! — впервые Хан видел в этих глазах что-то, похожее на ярость или ненависть. — И никогда не был! Я не раб!
— Такой меткой, как у тебя, помечают свою собственность. Не ври мне и отвечай: чей ты?!
— Отвали! Это не метка! Это — моё имя!
— О, да! И как же его читать?! Четвёртый?!
На миг время замерло — наёмника словно прошибло искрой истины, которая возникла и сформировалась в его голове так же быстро, как и исчезла в новом неведении: «Действительно — Четвёртый! Та женщина в Мюррее… Они не поймали Первого — одного, Десятых — несколько и… Шестых? Были ли среди этого списка Четвёртые? Стоит полагать, что у его брата была такая же метка. Золото… Чёртово Чёрное Золото. Если настоящей сделкой между Хэнком и Генрихом было нахождение этих людей… И весь Мюррей был вырезан просто из-за того, что кого-то из них упустили — они явно представляют нехилую ценность. Но кто они? Обычных рабов так не ценят. Пажи? Нет — тоже мелко. Есть ли вообще шанс на то, что кого-то важного будут клеймить? Но кем нужно быть для этого? Думай, думай… Нет, слишком мало информации. Всё, что у меня есть — это череда совпадений, связывающих это всё, но этого явно не достаточно… Так. Погоди-ка. Ясно одно — Генрих просто так не отпустил бы тех, с кого мог бы поиметь однозначную выгоду. Это значит только одно — либо я сейчас участвую ещё в каком-то плане этого долбанутого на подчинении старика, либо я еду прямо в ловушку. Нужно…»
— Айви, — перебил его с потока мысли голос Пацана.
— Ась?
— Меня зовут Айви!.. — последнее слово было произнесено собеседником беззвучно, но охотник отчётливо прочитал по губам «ублюдок».
На том моменте Уильяму Хантеру пришлось признаться самому себе, что в предыдущую ночь стоило всё-таки поспать — перестроиться с одной идеи на другую было чрезвычайно сложно, так что охотник просто сощурил глаза и потряс головой в надежде на то, что разум его прояснится хоть немного. «Айви. Почему «Айви»? — думал он себе, перебирая варианты. — Айви. Ай-ви. «Ivy». «I-vy»… Ах ты ж… «IV» — четыре римская но, Ай-Ви».
— Оригинально, — кивнул тот головой, будто бы соглашаясь с именем. — Да — неправильно, да — имя женское, но оригинально, что пиздец.
— По… Почему неправильно? — ярость вдруг сменилась типичным, почти наивным любопытством.
— Потому что тебе недостаёт «y» в имени — Ivy\Айви.
— Разве не всё равно на правописание? Особенно сейчас, как ты и говорил вчера? Да и… я не хотел бы быть «плющом*».
— Пф… Ты слишком буквально воспринимаешь речи, — то ли с издёвкой, то ли искренне усмехнулся Уилл.
— Ну да — тебе легко говорить. «Охотник**» — я бы тоже не жаловался.
— Во-первых, я этого не выбирал, в отличие от тебя, — собеседник хотел возразить, но тут же был остановлен, — а во-вторых, мы сейчас вовсе не об этом — откуда у тебя это клеймо?
— Я не знаю.
— Не ври мне.
— Не знаю! Мой брат обещал рассказать мне, но он умер — извини меня!
— Какого хера из вас двоих именно твой брат знал самые банальные вещи, а? Например: кто вы, откуда, что за херня у вас с шеями?
— Ну зато он не знал, что не стоит нападать на вооруженных идиотов! Так ведь, да?!
— Именно, — парень осёкся, запнувшись. — Если бы знал — не было бы сейчас этих вопросов. Но он сдох. И Джеймс, решивший тебя спасти, тоже сдох. Так что…
— Не говори так… Они не сдохли, они умерли не… Они знали, что рискуют за правильное дело.
— И всё же это не отменяет факта: они оба мертвы. Твой брат, знающий всё, мёртв; мой напарник, которому было не плевать на тебя, тоже мёртв; остались мы вдвоём и куча вопросов с обеих сторон — потрудись на них отвечать, раз у нас у обоих нет другого выбора.
— Я… — машина затормозила и остановилась.
