— Я думал, ты опять в Мюррей?
— Не. Получил приказ от Отца, как только приехал обратно: отвезти этих двоих в Кав-Сити.
— Кав-Сити? Это тот, что в Нью-Мексико?
— Это тот, что в Оклахоме. Чума, десятки тысяч трупов в недостроенном канале, и ещё парочка тысяч просто тех, кого смыло, когда канал «поплыл» — давай, Боб, вспоминай, — в ответ бородатый мексиканский старик лишь закрутил пышные усы в кольцо, наматывая их на палец.
— А-а-а-а! — вспомнив, наконец, протянул собеседник. — Это тот, гд ещё хренов Пол засел, да? Ох, долгая дорога, Стивенс, долгая…
— Вот и я говорю…
— Ладно-ладно. Я вам сейчас принесу канистру-другую. Пошли — поможешь.
— Не надо спину напрягать, отец, — вдруг сказал Хантер, спрыгнув с заднего сиденья. — Мы сами возьмём. Скажи лучше, где храните канистры?
— Так это… Там же, где и всегда — в подсобке — справа от входа… Я думал, ты?..
В помещении, оборудованном под обычную боевую палатку — куча кроватей и пара столов — было не менее десяти вооружённых человек. Только двойка вошла в помещение, как все взгляды тут же устремились на неё. И если Стивенса, как понял по тем же взглядам Хан, знали многие, то на него глядели с явным недоверием.
— Кто такой Пол? — спросил своего попутчика Уильям, оглядываясь по сторонам. — Простого охранника отправили в Кав-Сити, чтобы судьей подрабатывать?
— Он — великий человек. Полиотеро. Великий настолько, что не твоего ума дело.
— Занимающийся делами вне территории Золота или Эволюции? Смертельно опасный идиот, — дверь в подсобку открылась с нарочито громким и неприятным скрипом.
— Сохраняющий полную анонимность, — люк в подсобке также желал скрипеть, словно привлекая внимание всех к себе, — даже Отец, который действительно Отец, готов спорить, не знает, как он выглядит.
— Но, при этом, о его дислокации знает каждый второй рядовой — хреновый конспиратор с хреновым именем, — масляный фонарь вспыхнул в темноте подвала. — Кстати об имени: это латынь, что ли?
— Большинство людей, знающих о нём, знает лишь имя, а знать одно имя — не знать ничего. Вся остальная информация о нём — противоречащие либо слабо подкреплённые слухи. Боб просто встретил где-то год или меньше назад посыльного, нёсшего письмо, и тот проболтался, что Пол направлялся в то время в Кав — это лишь случайность, что здесь это знают.
— Случайности, случайности, случайности… Что-то дохрена таковых в последнее время, не находишь? Впрочем, для тебя она только одна, и та — не совсем удачная. Будет жаль, если Генрих пристрелит тебя…
— Не делай вид, будто тебе не плевать на меня.
— Я и не делаю — мне плевать. За свою короткую жизнь я привык не обращать внимания на судьбу рабов — нельзя спасти всех. Просто нахожу весьма забавным то, что ты избежишь одной пули, но получишь другую за то, что являешься послушным псом.
— Нельзя назвать рабом того, у кого есть паспорт, — небольшой оскал собеседника придавал речи того напряжённости в тусклом свете фонаря, — того, кто давал клятву к служению, и того, кто получает плату за свою работу. Это — не рабство, — водитель, сохраняя поразительную стойкость и спокойствие, взял пару канистр и пошёл наверх. — А я — не раб.
— Живёшь и работаешь на земле того, кто вправе забить тебя камнем, если у него будет плохое настроение. Верно подметил — не рабство. Всего-то феодализм.
— Думай, как знаешь, — подсобка осталась позади, — но в Джорджии после…
— Эй, зачем вам столько топлива? — раздался вдруг голос из толпы.
— Ебать тебя не должно! — тут же, к удивлению Хантера, ответил Стивенс. — Секретно, то бишь! По крайней мере, — продолжил он озлобленно, но шёпотом, — ни один человек, что живёт с Отцом в сердце, не может назвать себя рабом — у нас лишь свободные люди, — входные двери открылись, и свежесть утра тут же ударила в нос обоим.
— Тоже может быть, — хриплый голос Хана иногда мог сравняться в неприятности даже с дверью в подсобку. — Только вот что странно: несмотря на то, что ни один человек Чёрного Золота не может называть себя рабом, у каждого человека Чёрного Золота есть вполне осязаемый хозяин.
— Ты говоришь парадоксами, — горючее упало в багажник.
— А ты в них живёшь.
У стен также ждал патруль и стояли шипы. Несколько молодых парней, сделав столик из бочки и досок прямо под лестницей, перекидывались в карты, пока лишь один из них стоял в дозоре, лениво всматриваясь в одинаковый и наверняка тошный для него пейзаж степей и лесов Оклахомы. У ворот же уже ждал Боб.
— Я, вот, всё отделаться от мысли одной не могу, — сказал старик, убирая вторые шипы, — кого-то мне твой попутчик напоминает. Слушай, не видал ли тебя случайно пару лет назад, сеньор? Ты ещё проезжал в Новый Техас в качестве… не помню… Как-то там проезжал? Хренова память на лица портится — старею. Но с тобой ещё мужик высокий был.
— Нет, — холодно ответил Уильям. — В последний раз я был здесь очень-очень давно.
— Мда… Тогда по какой причине приехал сейчас?
— По той же, что и все — заработок.
— И как оно? Хотя да, глупый вопрос. Раз типа-Отец сказал доставить в Кав — удачно… А Стивенс-то зачем с вами?
