За стойкой ресепшена сидела Джина — девушка, пережившая многое. Завидев знакомое, но, видимо, нежеланное лицо, она было начала нервничать, но как только из-за спины Уильяма показался Айви — успокоилась. Будучи такой же немногословной, как и всегда, сестра владельца отеля лишь скромно спросила, нужен ли путникам номер, но их, однако, интересовал её брат. Пацан сразу заверил взволнованную сестру, что с её родственником не случится ничего плохого, а Уилл, в свою очередь, лишь удивился тому, как доверчивость к детям умудрялась сохраняться сквозь века подлости и предательства — даже на его памяти были прецеденты, когда можно было бы довериться кому угодно, но только не ребёнку.
* * *
Бар «Седьмое небо». В душном от количества народа и задымлённом табаком кабаке продолжился поиск цели. Количество посещающих пивные заведения объясняло пришедшим путникам количество пьяных на улицах в ночное время суток. Видимо, единственные развлечения, которые мог предложить Кав-Сити среднему своему горожанину — это алкоголь, азартные игры и хорошая потасовка. К удобству всеобщему, это всё находилось в одном помещении.
— Слушай сюда, Пацан: стой возле выхода и ни с кем не говори — проблем не оберёшься.
— Это ещё почему?
— Потому что хуже бесящегося с жиру центнера мяса и агрессии может быть только пьяный кусок такого же мяса. Стой здесь и не задавай лишних вопросов.
Администратор отеля, носящий странную причёску, сидел в гордом одиночестве за стойкой. Подсевшему к нему Хантеру он не удивлялся очень недолго.
— Я всегда говорил, что нужно уметь прятаться на виду, — проговорил он, поднимая кружку. — Ваше здоровье, сволочь.
— Старик, что пришёл со мной в отель — пилигрим — где он?
— Должно быть, вы совершили правильное дело, убив его… Я понимаю, что он был тем ещё мудаком и редко когда поступал правильно. Только лучше от этого мне не становится. Если не выпью — совсем думать не могу.
— Пилигрим, — наёмник резко выхватил рюмку у собеседника и ударил ей о стойку. — Где он?
— Да я п… Понятия не имею! — наконец выхватив тару из хватки Хана, ответил парнишка. — С того дня, как вы с ним попрощались, его в городе не видели. Пшик — и нет. Может вы и его пришили, а? Ну признайтесь… Ну разочек… Ну…
Не прошло и десяти минут пустых споров с опьяневшим, как стулья по обе стороны от Хантера и собеседника вдруг заскрипели. Бывалый пьяница, заснувший на правом, отправился на пол от резкого толчка, в то время, как выпивающий слева вынужден был вежливо уступить место под угрозой оружием.
Справа, ближе к администратору Изнанки сел тридцатилетний Чарли. Его зелёные глаза сильно выделялись благодаря чёрным волосам, собранным сзади в хвост и немного смуглой коже. Поверх когда-то белой, покрытой желтизной рубашки он носил тёмно-серую жилетку, что подчёркивала фигуру, и предпочитал чёрные плотные тривиальные штаны с туфлями, что, несмотря на профессию, старался держать начищенными. Единственная его отметина, полученная за многие года работы, что очень удивляло Уилла — небольшой шрам на верхней губе, едва-едва задевающий усы — ни рука, ни ноги, судя по слухам, у него никогда не страдали. Впрочем, это везение вполне можно было бы назвать компенсацией, так как правой руки у него не было вплоть до локтя. Вместо неё — заслуженный долгими годами работы на Эволюцию бионический протез с серой, немного облезлой краской.
Слева сел Илай — кареглазый и бледный с сединой до лопаток, прикрытой широкой шляпой, и чертами лица, чем-то напоминающими черты американских индейцев — острые скулы и челюсть в купе с широкими губами. Тот был одет в коричневую кожаную куртку, полную карманов да подшивок, и рыбацкую бледно-синюю рубаху (также прочную и вместительную), довершая всё это брюками и тяжёлыми, не промокающими, наверное, ни под чем, ботинками. Помимо ожога у шеи и ниже, который он всегда старался прикрывать, у него были самые разные, буквально уникальные шрамы: от лезвий, что были вплоть до локтей на обеих руках, до следов гвоздей на ладонях.
Вместе эта парочка была известна как Братья — вторые по смертоносности наёмники на континенте. Об их прошлом, разумеется, ходило множество слухов, но сам Уильям знал точно лишь одно: никого из них на деле не звали «Илай».
— О… — опомнился парень. — А вот эти… замечательные люди искали вас. Очень настойчиво. Нет… О-о-очень настойчиво. Знаете, я так устал от выблядков с пушками, так устал чувствовать себя в опасности… Думал, что что-то изменится после того, как… Что-то даже изменилось! А потом они пришли. И на тебе… Говорят, что история повторяется только для тех, кто ничему не учится… Судя по частоте повторения у меня, я — идиот.
— Приветики тебе, Уильям, — прохрипел и улыбнулся Чарли своим золотым клыком, вместо выбитого зуба. — Давненько не виделись. А ты, с сосисками на голове, — наёмник достал нож и прошёлся по дредам собеседника, — я же предупреждал — не ври нам.
— Я не знал, что он до сих пор в городе! Клянусь вам! Я думал!..
