— Я, вообще-то, сплю… — каким-то неведомым чутьем старик всё равно ощущал, что фигура стояла над ним. — Да, такие я видел только у рабов. С небольшим отличием, но всё же… Раньше били татуировки, — охотник поднял два пальца и горизонтальной дугой прошёлся по линии шеи, — но потом поняли, что не эффективно — кто-то просто умудрялся срезать кожу и убегал восвояси, вновь считаясь свободным человеком, так что решили делать это… шрамирование, если хочешь. У тебя ещё аккуратный узор, скажу я тебе — неплохо надзиратели с тобой обходились.
— Я не был!..
— Не ори мне на ухо. Право верить или не верить тебе всё равно за мной. Я не верю. Расскажи, кто ты, чтобы у меня появилась другая версия.
— Обойдёшься. И я, взамен, обойдусь.
— Ну, вот и порешили. Теперь ты должен мне вопрос.
— Но я…
— Без «но». Предложил систему — соблюдай, — едва договорив, Хан закрыл глаза и тут же упал в беспросветный и беспамятный сон.
Утро. Только оклемавшись оба путника тут же принялись собираться — нужно было быстрее покинуть тот город, но прежде — совершить бартер. Однако система, созданная Советом, играла не на пользу путников: стоимость продажи и покупки одного и того же товара отличалась разительно. «Словно опять капитализм пришёл», — выругался про себя старик, пускай и знал, что такие неравные условия сделок компенсировались обилием и разнообразием предметов интереса, сосредоточенных в городе.
Бартер практически всех вещей производился в местном «ломбарде» — у старьёвщика, через которого и проходили все ввозимые в город предметы. Уильям «Из Джонсборо» Хантер, глядя на щуплого и сиплого старичка, одетого в практически домашнюю пижаму, прекрасно осознавал, что пускай тот человек и не выглядел влиятельным, в его руках была сосредоточена очень большая сила, а сам старичок был выбран на свой пост точно не случайно, как и его «подмастерье» — худощавый и темноволосый паренёк в больших очках, вечно шастающий с большой конторской книгой в руках.
Оказалось, что за карабин едва можно будет купить достойный пистолет и амуницию, а за пистолет — горсть патронов, за вещи — практически ничего. Но, невзирая на возмущение, обмен всё же прошёл — все трофеи, кроме серой утеплённой куртки, доставшейся Пацану поверх его капюшонки, и бронежилета с ножом, были отданы. Получив в обмен «бумаги» — так называемую расписку на определённую сумму местной валюты, что нужно было снять в «банке», путники отправились далее.
«Капитал Кав» находился на территории старого денежного хранилища, так что большинство здания было либо отреставрировано, либо перестроено с учётом нужд. Так вся территория банка, доступная рядовому жителю, представляла из себя десять на два метра площадь от входа, окруженную с трёх сторон стенами с решетчатыми окошками в них.
— Смотри и запоминай, Пацан, — сказал охотник, когда они вдвоём зашли в здание. — Раньше было практически так же. Наверное, нигде больше на континенте, кроме этого места, не пытаются так сильно восстановить дух былых времён, сохранить правила.
— Выглядит… фальшиво, — парень, подражая наёмнику, также занял очередь у окошка — в банке было многолюдно даже вечером. — Да, кажется, будто ничего не изменилось, но за всё то время, что я шёл с братом, с тобой и Джеймсом — это единственный банк. И… у меня-то даже повода в него заходить нет. И у того, кто не отсюда, тоже нет…
— Именно. Наверное, ты не заметил сходства Золота и этого места, но это то, что всегда пытался сделать человек: не приспосабливаться, но приспособить. Посмотри: все окружают свою территорию стенами, пытаются изменить по своему желанию и нуждам, делая вид, что окружающего мира не существует… Это как пытаться создать айсберг посреди пустыни — старайся не старайся, а таять он будет… — Уильям подошёл к окну и протянул расписку, Айви же, в свою очередь, глупо таращился на человека за решёткой, после чего понял, нужно отойти. — Впрочем, момент для того, чтобы насладится этими тщетными попытками, у тебя есть — используй.
На руки Хантеру выдали стопку небольших купюр с незамысловатым рисунком географической карты Кав-Сити по обе стороны и словами «Vita hoc labor». Причём некоторые купюры были нарисованы на денежной бумаге, некоторые — на обычной, а некоторые — криво распечатаны.
— Что это за херня? — ткнул обратно распечатанные купюры наёмник.
— Нормально всё, — ответил уставший мужской голос. — Художник умер. На замену, пока что, никого не нашли — вот и выкручиваемся. Торгаши в курсе.
