Двойная деревянная дверь, поросшая лозой, со скрипом открылась. Перед путниками предстал идеальный, слегка припорошённый пылью порядок — все скамьи были ровно выставлены на своих местах; постамент, с которого должен был вещать проповедник, также находился в целости и сохранности; даже окна были без единой трещины — лишь полностью покрытые с наружной стороны грязью от дождей. Осмотревшись, наёмник неспешно пошёл между скамьями — его интересовала комната за постаментом — «гримёрка».
— В тридцатых годах Япония представила формулу, — начал тот, отвечая на вопрос, — существенно увеличивающую срок годности горючего. Даже несмотря на то, что в то время весь мир массово заполняли альтернативные источники энергии, это было настоящим прорывом для тех стран, что не могли себе позволить электродвигатели, водородные, воздушные или прочие, —! гримёрка» открылась. — Учитывая потребление в США, основные склады с запасами «обновились» довольно быстро, так что Золоту, пришедшему в государственные склады, просто очень повезло. Но именно срок годности топлива давал и даёт мне повод не избавляться от него, — отвечающий отодвинул один из комодов, стоящих в комнате, под ним находился люк, ведущий в подвальное, редкое для таких зданий, помещение. — В Кав-Сити топливо я купил лишь затем, что не планировал пересаживаться на заправленный мустанг — лишь на почти пустой джип. Кстати говоря, тебе не кажется, что ты слишком сильно засыпаешь меня вопросами? Если следовать твоей системе, то ты мне должен уже очень-очень много.
— Вообще-то… — кажется, собеседник опомнился в тот момент. — Да… То есть, система хорошая, но не сейчас — ты же знаешь очень много, а я…
— А ты просто ходячий сборник вопросов, поглощающий информацию, как губка. Нужно думать прежде, чем предлагать.
Замок спал с люка, и охотник медленно пошёл вниз по знакомым ступеням, скомандовав напарнику ожидать. «Помещение» представляло из себя просто пространство в фундаменте — голая земля, бетонные стены и такой же потолок, скрывающийся сверху под деревянным каркасом.
Хантер, ища канистры, всё вспоминал о рассказе Вейлона — тот утверждал, что когда он только-только обустраивал тайник, то нашёл тело в выцветшей рясе, сидящее где-то под церковью. Поначалу это казалось Уильяму смешным — проповедник ведь, в таком случае, должен был попасть в ад, но потом, с возрастом, он осознал одну простую вещь: для кого-то ад проник в жизнь куда раньше, чем та самая жизнь закончилась.
«Рискну предположить, что мальчишку держали где-то взаперти, — вновь обдумывал он шрам в виде четвёрки. — Это бы объясняло, почему он слишком многого не знает, но не считает себя рабом. Не то, чтобы я ему верил насчёт этого — самолюбие у подростков всегда высокое. Быть может, это был какой-нибудь паж, по типу того, что имеет при себе Генрих? Но на востоке? Должно быть, кто-то вёл очень зажиточную жизнь, — взяв канистру, он выдохнул и пошёл обратно наверх — у него было ещё примерно три часа на езду. — Но тогда почему Четвёртый? И почему «наследник»? Нет, Генрих мог и соврать — не стоит учитывать его слова. Но даже так — всё равно нескладно как-то… Может, действительно — просто вырос в какой-то долбанутой семейке? Тогда зачем он этим туристам? Надавил на жалость, пока меня не было? В принципе…»
— Уильям! — раздался крик из люка прямо в лицо поднимающемуся старику, отчего тот пошатнулся и чудом не лишился равновесия. — Я придумал, как сделать систему справедливой! Ха!
— Ох уж эти дети… — посмотрев на энтузиазм своего собеседника, охотник так же меланхолично продолжил подниматься по лестнице.
— Эй! Дети — это!..
— Это до восемнадцати, — они вышли из церкви и направились к машине. — Подрастёшь — станешь «Мужиком», а не «Пацаном». Впрочем, к тому моменту, мне уже будет всё равно.
— Говоришь точно так же, как один старпёр!.. То есть… Я имел ввиду, что…
— Ты ведь уже сказал — чего оправдываться? — двигатель мустанга заревел спустя доли секунды после поворота ключа в зажигании. — Джеймс меня вообще подкалывал на эту тему всякий раз, как мог: «Ты что, забыл про свой склезор, Хан?», «В твоём возрасте нужно сидеть в кресле-качалке да тапочки шить, а ты выделываешься», «Дай угадаю, раньше было лучше, верно?», — он не упускал ни единой возможности, чтобы… Так в чём новшество в твоей системе?
— А… Ну, я подумал, что лучше будет так: давай обменивать вопрос на вопрос только в личных темах. То есть… Мне же нечего, практически, тебе рассказать, кроме личных деталей, а ты… — Хантер, выдохнув, открыл рот, дабы ответить. — Я не совру! Пожалуйста. Тут же столько всего — у меня слишком много вопросов, чтобы я хоть когда-нибудь смог узнать всё от тебя, если будем продолжать так же, так что…
— Согласен, — на лице собеседника застыло подобие удивления. — Веришь или нет, но я родился не пятидесятилетним, и мне тоже было интересно. Есть одно но: прежде, чем я приму твою поправку, ты ответишь на один мой вопрос (бесплатно, разумеется). Почему ты ничего не знаешь?
