Айви половину пути просто проспал, не сумев справиться с сонливостью, а вторую же — восхищался. Он вовсе не пытался скрыть то вдохновение и воодушевление, что давали ему пейзажи штата. Не зря Западную Вирджинию называли «Мать гор» или же, более ласково «Горная мама» — таких переливов рельефа, такой разнообразного ландшафта, что был там, не было больше нигде: огромные холмы, покрытые столь же гигантскими деревьями, наслаивались друг на друга, уходя далеко за горизонт; величественные горы, через которые пролегала маленькая, совсем узенькая дорога, казались полноправными хозяевами тех мест; и даже сами шоссе с их крутыми поворотами и вечными изгибами будто говорили: «Вы проходите не там, где вольны, а там, где способны пройти», — человек казался совсем маленьким в той картине, совсем неважным и слабым, а природа же наоборот — вечной и величественной. Даже города (как совсем маленькие посёлки, так и крупные, занимавшие многие километры площади), казалось, совершенно слились с тем местом — покрытые лозой, мхом, опавшими листьями они словно желали исчезнуть в пелене времени, оставив только самое лучшее глазу редкого живого человека.
Старик по дороге рассказывал о штате — о системах пещер, простирающихся в горах, о водопадах, спрятанных в холмистых местностях вечнозелёными деревьями, о истории о том, как небольшое событие там помогло развязать Гражданскую Войну за свободу — обо всём том, что знал, а в какие-то моменты и сам просто затихал — то ли давал насладится моментами, то ли наслаждался ими — ему трудно было ответить на тот вопрос для себя, но, к счастью, его попутчик делал это за него всего одной фразой:
— Знаешь… здесь и правда всегда красиво, — к сожалению, в Западной Вирджинии они так и не остановились.
Машина затормозила лишь около ещё одной церкви, что была недалеко от Страсберга, Вирджиния — в штате-соседе Горной Мамы, что, впрочем, не столь сильно выделялся. В этот раз Хантер оставил Парня у входа, войдя в церковь сам.
— Не самое удачное место, — раздалось у того из-за спины. — В смысле, первый тайник тоже был в церкви, но её без наводки даже не найдёшь — стоит одна себе в лесу, ждёт; в парке домик я бы даже обыскивать не догадался, а здесь…
— А что здесь?
— Не знаю… Домов десять? Выглядит достаточно масштабным, чтобы попробовать что-то найти.
— Прошло пятьдесят лет, Пацан, эти домишки начнут обшаривать только, если кому-то срочно понадобится что-нибудь, либо если кто-то захочет здесь поселиться. Оба варианта маловероятны.
— А почему церковь? Ты не похож на суеверного или верующего человека… Совсем.
— Не моя идея — я просто пользуюсь уже готовыми наработками. Сиди здесь — скоро вернусь.
Дверь в старую церквушку с хлопком захлопнулась, вскружив груды пыли в помещении. Уильям надел маску себе на нос и, поправив волосы, медленно пошёл между скамей. Долгое время, он молчал, свыкаясь с тишиной — вновь вспоминая то, как там шумел ветер в щелях, как колыхались деревья за резными окнами. «Уникальными вещи делают лишь пережитые обстоятельства», — та фраза подходила к тому месту лучше, чем что-либо. Да, таких тайников было много, но тот был особенным.
— Здравствуй, Вейлон, — голос его эхом отдавался от голых деревянных стен. — Давно не виделись. Сказал бы я, что ты даже не представляешь, что произошло в моей жизни, но, уверен, ты представляешь — не такое переживал, — старик смотрел в пол, стараясь не поднимать глаза на деревянные кресты, висящие на стенах, вглядывался в пыль на рядах скамеек так, будто там было зашифровано послание всей его жизни. — Я стал наёмником — так, как и предполагал. Хреновая жизнь. Особенно после проверки Эволюцией — с той поры я и человеком себя не чувствую. Теперь понимаю, почему ты соскочил, — он сел в первом ряду и уставился на постамент. — И да, я работал на Эволюцию. Ха… Ты, наверное, сейчас бесился бы, как чёрт, а я не избежал бы затрещины… Жаль, что я не узнал о том, что это они подставили Алису… Прибил бы их хренового проповедника, когда стоял перед ним на одном колене. Угу — представь, они настолько старомодны… Сборище ублюдков.
Он поднялся со скамьи и пошёл в восточное крыло — то служило чем-то вроде кладовой. Да, тот тайник, тот небольшой городишко действительно был особенным — в нём когда-то родился человек, которому повезло.
