— Нашёл себе напарника. Задался себе целью найти его после первого же набега на меня убийц — рискованно было работать после моего небольшого бунта самому. Мы с ним были… два года. Даже два с половиной, — в кладовой пыли было ещё больше, чем в основном здании — её Уилл посещал куда реже. — Славный был малый — тебе бы понравился. Работать с ним было чистейшим удовольствием — так материться во время паники умел, что даже меня в краску мог вогнать… А так это были… Четыре хреновейших года моей жизни. Да, у меня определённо бывали деньки и похуже, бывали недели, но не года, — он достал канистры с топливом из-под кучи ковров и поплёлся обратно. — Рассказал бы я всё тебе в деталях о том, от чего тебя так же, как и меня подташнивает, да меня там ждёт один шкет, — пыль осела, так что он снял маску. — О, этот — просто нечто. Считай, что это я в самом начале нашего с тобой пути, только в разы и разы глупее. Ещё и обижается на то, что называю его ребёнком.
Он снова сел на скамью, но на этот раз из-за постамента было видно небольшую полусфеерическую выбоину в стене, а в ней — урну с пеплом. «Всегда предпочитал кремирование простому захоронению, — говорил как-то Тедарк. — Люди и так сейчас гниют в большинстве своём, так что… Хотя, рано мне об этом думать».
— А ведь этому Пацану всего семнадцать. Знакомая история, а? Хотел бы я знать, чем всё это закончится. Я сейчас на очень странной дороге, Ви. Она, конечно, смотрится благородной со стороны, но это лишь иллюзия — не могу перестать чувствовать, что что-то здесь не так. Как паранойя из-за каких-нибудь обстоятельств, но глобальная… Уверен, ты бы понял, в чём все дело. Куда быстрее, чем я. Впрочем, я согласен и подождать для того, чтобы рассмотреть всю эту картину. Лишь бы не оказалось поздно. Как для меня, так и… Тебе не говорили, что подслушивать — нехорошо? — краем глаза Уильям заметил, как мелькает полоса света от двери. — Если совать нос в чужие дела — можно его лишиться.
— Я… Я просто хотел узнать, с кем ты говоришь, — голос звучал глухо — дверь всё ещё была закрыта. — Сам говорил, что тяга к знаниям — это естественно.
— А ты говорил, что границы дозволенного человек должен видеть невооружённым глазом. Как думаешь, сколько границ ты сейчас пересёк?
— Много, наверное. Но если бы ты не заметил…
— Но я заметил. Скройся. Сказал же — сейчас буду, — Мальчик отпрянул от двери, а Хантер подошёл к урне и положил два пальца на её обод. — До встречи, друг. Надеюсь, не прощаемся.
— Говорят, если ты говоришь сам с собой, то ты долбанутый, — дверь распахнулась и свет ударил по глазам охотнику.
— Да? Кто так говорит?
— Тот старик из Кав, что с тобой в отель пришёл.
— А, ну да — этот может такое сказать. Да и вряд ли найдёшь большего психа, чем он сам.
— Но… Он, вообще-то, говорил о тебе, — Уильям немного помолчал в ответ, пока тишина не стала неловкой. — Уильям
— …Поехали.
Двигатель машины ревел под капотом, заглушая все остальные шумы. Водитель гнал вперёд и думал только о том, чтобы в Вашингтоне всё было в порядке — его разъедала мысль, тревожная паранойя о том, что что-то могло быть не так, что какое-то событие или обстоятельство, произошедшее в его отсутствие, переменило положение вещей в негативную сторону — он попросту боялся за одного человека, пускай и не сознавался себе в этом.
Единственным минусом долголетия в Новом мире было то, что приходилось всё время переживать других — наблюдать за тем, как умирают родственники, друзья, знакомые, враги или недруги — наблюдать, гадать и бояться о том, кто же будет следующим.
— Скажи, ты же из Вашингтона, верно? — обратился Уильям к Айви. — Знаешь, как там обстоят дела?
— Я… Ты же потом ответишь о том, о чём я спрошу? — тот кивнул головой. — Нет.
— Тогда где вырос-то? По тому, как вы шли с братом относительно солнца — либо Мэриленд, либо Делавэр, либо Нью-Джерси.
— Мэриленд. Напротив Делмарва — у самого берега, но я…
«Вся территория по западному берегу от Чесапикского залива занята Эволюцией, — тут же вспомнил он. — Всегда была — там одна из «живых» АЭС, за которой они принялись следить. Либо это было чрезвычайно опасным соседством, либо…»
— …да и выбираться куда-то нам не то, чтобы сильно давали, так что нет — я не из Вашингтона.
— То есть ты вырос в грёбаном Мэриленде, но ни разу не слышал, что происходит в столице? Это как жить в Лондоне, но не слышать про Биг Бен.
— Спасибо.
— Я не в этом смы… Вообще ничего? Ни про Белый Дом, ни про Здание Верховного Суда, ни?.. — по взгляду был понятен ответ. — Ну, тогда то, что я тебе расскажу, не будем таким уж захватывающим. Люди, к которым мы едем, обосновались в самом центре Округа Колумбия, и не где-нибудь в случайном здании — они взяли себе два из трёх домов Библиотеки Конгресса. Не зря…
— Серьёзно?! Да ладно! Там же сотни тысяч!..
— Ты же сказал, что не знаешь ничего о Вашингтоне!
— В смысле? Ты спросил, не знаю ли я, как там обстоят дела — не знаю. Но, ясное дело, я слышал о Библиотеке Конгресса — как я и сказал, там же сотни и сотни тысяч…
