— Ха-ха-ха, — старый Библиотекарь, добравшись наконец до центра зала, сел за старый деревянный стул. — Думаю, ум рано или поздно становится присущ всем на сегодняшний день. Кому-то — из-за знаний, кому-то — из-за ошибок… А вообще-то я просто достаточно стар, чтобы ещё помнить, что такое покер. Вот уж точно — использование преимущества, ха-ха-ха… О, Уильям! Иди сюда, пожми мне руку — я только сел, — он подошёл и крепко сжал знакомую ладонь. — Ну и хватка! Оторвёшь ведь!
— Извини.
— Ты послушать Боба пришёл или?..
— Я за ним, — наёмник кивнул на Айви. — Мы уходим.
— Как?! — мужчина и мальчик возмутились одновременно, очевидно не понимая, что послужило резким изменениям в планах, но Шоу Даммер лишь грустно вздохнул, улыбнувшись.
— Тёмные времена, или ты снова?..
— А для тебя будет разница?
— Понятно. Тогда…
— Нет! — почти прокричал Айви. — Я не хочу! Давай позже! Я даже!.. Да я!.. Мне даже не рассказали, как всё началось! Ты обещал!
Уильям Хантер остановился по направлению к выходу. «Нужно идти, — он невзначай взглянул на часы. — Даже если очень повезёт, они будут здесь только послезавтра. Но если не повезёт, — стрелка ползла медленнее, чем обычно, — будет плохо. Однако… Десять минут. Максимум. Не так уж и много. Нельзя слетать с катушек с этой спешкой».
— О чём это он, Хан?
— О том, что… — он сдавил порыв кашля и сделал вид, будто пыли на книгах было слишком много. — Парнишка хочет знать, как наш прекрасный мир докатился до такой жизни — как умерла цивилизация.
— Да ладно? Все знают.
— Он не знает.
— Не заливай!.. Серьёзно? Откуда ты, Ви? Антарктида? Прости за такой вопрос и грубость — просто каждый…
— Думаю, что уже давно не «каждый», юный Боб. Мир меняется, мир обновляется. Ты ведь не можешь сказать, как быстро гнили листья в октябре, если сам не видел этого, а тебе никто не рассказал?
— Нет, — мужчина опустил глаза. — Но я могу предположить.
— И он может. Но он хочет знать.
— Да, я понял — я ведь извинился.
— Я вовсе не порицаю тебя. Когда я умру, ты займёшь моё место, я уверен в этом. И раз это будет так, то ты должен привыкнуть к этому — повторять одно и то же помногу раз не из-за того, что человек глуп и не понимает, а потому что знания, информация, данные — всё это очень субъективно и различно по сложности для понимания. В этот раз, я расскажу эту историю, а ты сыграй что-нибудь, как умеешь — лучше, чем кто-либо здесь.
Мужчина сел на стол и, взяв в руки старую, потёртую самими песками времени гитару, заиграл простые минорные аккорды. Шоу Даммер начал издали — рассказал о конфликтах, предшествующих страшному Дню Ноль, а Уильям, облокотившись на полку, лишь вспоминал старые радиоэфиры, что он слышал в бункере — они были ему самыми настоящими, самыми жестокими историями.
Пандемия две тысячи двадцатого, заразившая сотни тысяч людей по всему миру, дала основной толчок для вклада в медицину тем странам, что до той поры были далеки от неё и, соответственно, пострадали больше всех. Заполонившие спустя шесть лет рынок новые антибиотики, лекарства, методы роботизированной хирургии и предсказывания неизлечимых болезней с помощью искусственного интеллекта повысили длительность жизни в развитых странах до небывалых высот. В неразвитых же даже осколки подобного прогресса и процессов (поддержка со стороны более развитых соседей) создали проблему перенаселения — при высокой рождаемости смертность становилась всё ниже и ниже. В итоге, девять миллиардов — число-максимум, представленное аналитиками, было преодолено ещё до две тысячи тридцатого.
Странам-карликам на западе Африки, Средней Азии и Восточной в целом стало очень тесно. Кто-то бежал в Европу, кто-то пытался оттяпать кусок страны-соседа, пользуясь поддержкой запада или лучшим вооружением, но в общем итоге в мире стало нестабильно: из-за тесноты целые народы, противоречивые культуры, верования и принципы пытались схлестнуться. Симбиоза не получалось ни у кого.
В тридцатом же, словно по чумному календарю, случилась ещё одна эпидемия с единственным «но» — болезнь была супербактерией. Кроме самых масштабных потерь в истории человечества (без учёта Конца), то событие также запустило точку невозврата в плане военных конфликтов: страны с недостаточным уровнем развития не могли использовать биофаги — единственное средство, являющееся одним из дорогостоящих, не освоенных до конца даже в то время, направлений медицины; это приводило к дальнейшему распространению болезни и только замедляло её искоренение, чем страны-агрессоры, число коих сильно возросло, пользовались в глазах мирового сообщества — присоединяя к себе куски территорий, а иногда — и целые государства, они оправдывали себя повышением уровня жизни на захваченной земле — люди проходили обязательные процедуры лечения и, так или иначе, избавлялись от одной из многих их проблем.
