— Но учти, парнишка, — заканчивал Уилл, когда они были в километре от ближайшей станции — «Сувенира» на острове Лаваль. — Культуры этих двух группировок сильно повлияли друг на друга во время продолжительных конфликтов. Сейчас в метро Монреаля хаос — довольно грязные правила жизни, довольно развращённое и анархичное общество, да и оба лидера — Верн и Радиссон — скончались несколько лет назад. Пока они не найдут себе новых — будут разобщены. Да, нам не сильно трудно будет передвигаться по станциям и открыто искать определённого человека, но ещё легче будет найти проблемы в процессе. Даже сейчас, когда мы идём к этой чёртовой станции, я понятия не имею, пропустят ли они нас в… девять тридцать.
— А канистру топлива мы несём, чтобы платить за вход?
— Именно. Мне военные рассказывали про Монреаль до и во время войны с Крысами — под землю не впускали кого-попало. Не брали нищих, больных или калек — только тех, кто мог что-то дать или послужить на благо системе. А сейчас… Сейчас посмотрим.
Нужное им двухэтажное здание очень выделялось — среди разрушенных, разобранных каркасов одноэтажных домов, среди разбитых пыльных окон, среди свежих трупов, что ещё целую зиму будут «радовать» глаз местных жителей, то строение выглядело настоящим бункером: примерно пятнадцать на пятнадцать метров вширь, оно было явно построено в стиле модерна — с широкими панорамными окнами, хлипкими рамами и стеклянными раздвижными дверьми, но монреальцы не поленились переделать всё до основания, выбив и заложив окна кирпичом, оставив лишь маленькие бойницы в один кирпичик на уровне глаз, сорвав двери и оставив на их месте узкий, очень легко контролируемый проход, превратив второй этаж здания в настолько хорошую стрелковую точку, насколько позволяли средства спустя тридцать (конкретно то здание было занято именно тогда) лет после апокалипсиса.
Передвигаясь между домов, Уильям посматривал наверх и искал снайпера, стрелка или разведчика, однако из-за темноты он не мог разглядеть практически ничего, так что приходилось осторожничать. Подойдя к крайнему дому, он и Айви встали за углом и вышли на контакт:
— Эй! — прокричал он. — Впускаете ещё? — в ответ из темноты не раздалось ничего. — Эй!
Они ещё пару раз просвистели в темноту — ничего. Спустя минуту, спустя две, спустя три.
— Слушайте! Я сейчас выйду с поднятыми руками и пойду в вашу сторону! — мальчик дёрнул его за рукав, останавливая. — Постарайтесь не стрелять хотя бы первые две минуты! — он оставил канистру пацану и, спрятав револьвер за пояс, медленно вышел. — Ещё не один человек, идущий с поднятыми руками на стрелка не был застрелен с расстояния ста метров! Соблюдайте традицию — выждете хотя бы до двадцати, пока слушаете, — в ответ всё ещё раздавалась тишина. — Нас двое, вход оплатим топливом, цель приезда: запастись припасами прежде, чем двинуть на север, — расстояние становилось предательски маленьким, но разглядеть внутренности бойниц из-за темноты было нельзя. — Я подхожу! Иду к двери!
Вход представлял из себя очень узкую и толстую железную дверь, через неё в распахнутом состоянии можно было пройти только боком, и ни зазора, ни окошечка не было. «Практично с одной стороны, а с другой… как они туда что-нибудь проносят? Через крышу? Серьёзно — это просто не может… Точно — это не основной вход! Но… Не охраняют спину, не откликаются на человеческие крики? — он вновь взглянул в темноту бойниц. — Что-то здесь не так», — уже не проронив ни слова, Уильям подошёл к двери и потянул её на себя — открыто.
Прямо напротив чёрного входа через двадцать метров здания располагался основной — широкие двойные ворота, распахнутые настежь. Луна хорошо освещала два тела, лежащих у входа, превращая алую кровь в чёрную нефть своим слабым светом. Осознание того, что то была охрана, пришло сразу, но ярким доказательством служила нашивка на правом плече каждого — белая королевская геральдическая лилия — часть флага как провинции Квебек, так и Монреаля.
«Не взяли форму, но взяли оружие и патроны. Судя по тому, что нет звуков паники, либо всех перебили, либо станция пустовала изначально. Не поставили охрану снаружи, не убрали тело — не полномасштабная операция, это точно. Тогда остаются… мародёры», — он вышел наружу и взмахами руки подозвал мальчика к себе.
— Ну что тут?
— Рейд. Заходим внутрь. Тихо.
— А нам не проще пойти на другую станцию?
— Пройдём здесь — не нужно будет платить за вход, сможем потратить эту канистру на что-то полезное. К тому же… Неважно. Позже скажу. А сейчас пошли.
Он ещё подошёл к телам и всмотрелся в кровь прежде, чем спускаться вниз: некоторые капли образовали пятна, что обозначало, что после убийства прошёл минимум час, но не больше — кровь была всё ещё вязкая.
