Будто бы сдерживая себя от следующего удара, он остановился и повернул голову. Да, в тех глазах не было ничего — даже слёзы, лившиеся, по словам Ворона, в самом начале, уже застыли на щеках, но было кое-что другое — белок его глаз был полностью залит кровью, как если бы несколько сосудов лопнули одновременно. Не произнеся ничего, он лишь крепче ухватил нож и ринулся вперёд — на Уильяма. Нож удалось остановить буквально в миллиметре от брюха — охотник обхватил запястья своего соперника и крепко-крепко держал их, пока тот просто давил всем своим весом, пытаясь достать лезвием до плоти. Абсолютно пустой, жуткий взгляд.
— Стой! — старик поражался той силе, с которой старался давить Айви. — Стой, идиот!
— Он не остановиться, — шепнул Джонс. — Уверяю тебя, — до рубашки оставалось совсем немного. — Знаешь, это будет очень… очень глупая смерть.
Быть перебежчиком, как и в случае Ворона, означало — всё время находится в балансе между жизнью и смертью. Повышенная реакция, обострённые чувства ориентации и максимум физических возможностей давались за счёт ускоренного сердцебиения, что разгоняло паразитов по всему телу. Чем быстрее билось сердце — тем менее невосприимчивым к боли и прочим внешним факторам становился человек, так как болезнь полностью окутывала спинной и шейный мозг, отключая рецепторы. Но если «высший» перебарщивал — он умирал либо от разрыва сердца, либо достигал «точки невозврата», когда количество активных и неактивных клеток переставало находится в балансе, и через время, становился заражённым-диссидентом — всё той же машиной для убийств, только неконтролируемой.
В тот момент, когда Айви смотрел на Уильяма своими залитыми кровью глазами, у последнего не было сомнений — парнишка был перебежчиком. Тот окровавленный взгляд, те вздутые вены и безумную из-за напряжения мышц гримасу нельзя было спутать ни с чем другим. Это создавало ещё больше вопросов, хоть и отвечало на другие — откуда у того были столь поразительный слух и реакция. Понимая, что парень не только не контролирует себя, но ещё и держит оружие в руках, Хан отпрыгнул в сторону, пропуская того к Эммету. Конечно, рассчитывать на то, что лучший убийца континента не увернётся, наёмник не стал — ему нужно было просто, чтобы тот отвлёкся. Как только Джонс начал уворачиваться, Уильям схватил его за руку, держащую револьвер, и попытался выхватить пушку.
— Ах ты, сволочь! — тот попытался нанести в ответ удар кулаком, но не успел — старик подбил его ногой прямо в колено.
В ту секунду Ви вновь попытался задеть хоть кого-то ножом, так что Ворон разжал хватку и отпрыгнул — лезвие было направлено на него. «Вот и победа!», — тут же пронеслось в голове Уилла, ведь ему оставалось всего-то нормально взять револьвер и выстрелить, но нет. Одним резвым движением соперник перепрыгнул через парня, оттолкнув того прочь, и, приземляясь, схватил пушку. Вывернув руку с ней, он ударил второй Хантера прямо в грудь. Следующего удара не последовало — старик перехватил кулак и, потянув на себя, врезал Эммету головой. Впрочем, тот и не пошатнулся.
Айви уже снова побежал на сцепившихся. От режущего удара Хан увернулся, сделав всего шаг в сторону, не забывая тянуть за собой соперника, но колющий удар пробил плащ почти насквозь — нож по самую рукоять застрял в ткани и коже, так что владелец того самого плаща, пользуясь ситуацией, пнул Ви ногой по рёбрам — тот отлетел прочь.
— Хочу себе такой же!
Джонс улыбнулся и ловким движением схватил рукоять ножа, но тут же вновь получил по лбу головой. Оскалившись, он что есть сил упёрся ногой в торс Уильяма и, оттолкнувшись, отпустил его руку с пистолетом. Дезориентированный охотник тут же схватился за револьвер нормально и прицелился в цель, но стоило ему это сделать, как он увидел, что Ворон, оттолкнувшись, схватил парня, приставив тому нож к шее тупой стороной лезвия.
— Хорошая рокировка! — засмеялся тот, спрятавшись за головой Ви. — Мне так даже больше нравиться. По крайней мере, теперь ты точно перестанешь возникать, — парень пытался молотить мужчину руками и ногами, но был в слишком неудачном положении, чтобы хоть что-то предпринимать.
— А теперь слушай, что я скажу: этот мелкий — не просто высший, как ты мог подумать, и это далеко не простой ребёнок, если твои куриные мозги ещё не дошли до этой мысли — он рождён Эволюцией.
— Это я знаю. Отпусти его!
— Нет, ты знаешь, но не понимаешь — он не человек! Он — это я.
— Бред!
— «Бред»? Давай спросим его самого.
Ворон ещё сильнее надавил ножом на горло. Чем больше пацан терял силы, тем сильнее на его лице проступали слёзы и сожаление. В конце концов, он просто «повис» на тупой стороне лезвия, никак не сопротивляясь и бормоча себе под нос:
— Простите… Простите… Простите… Простите… Простите…
— Так-то лучше. У тебя есть мать, Айви? Есть отец? — тот молчал и лил слёзы. — Отвечай мелкий! Если долго висеть на ноже — можно на него напороться.
— Я обещал брату… Обещал… Никого не убивать… Простите… Простите меня.
