На какой-то миг улыбка с лица Ворона исчезла. Ровно на мгновенье он посмотрел на тело, к коему приставил нож, самым человечным взглядом из всех, что у него видел Уильям, но, переведя взгляд, тут же переменился в лице:
— Значит так, — начал он более серьёзно и более тихо. — эта программа существует уже сорок два года. Вначале она была типа-государственной — осколки учёных умов пытались всё делать самостоятельно, но Эволюция быстро взяла их под своё крыло. Каждые четырнадцать лет выводиться новое поколение из двадцати детей — десять мальчиков и десять девочек. Каждый раз над ними ставят эксперименты, пытаясь достичь их максимального порога сопротивляемости паразиту — превратить их не просто в «высших», как их называет Единство, а в следующую ступень симбиота. Цифры от одного до десяти на шеях обозначают количество повторяемых опытов и их периодичность. Чем больше цифра — тем чаще с ребёнком обращаются, как с животным.
— Но зачем?
— Я к этому и подвожу — не ломай темп. Всё затем, чтобы потом, если ребёнок выживет, конечно, взять гены мальчика, оплодотворить девочку и получить новое поколение людей, чей организм имеет врождённую сопротивляемость вирусу.
— Он имеет в теле… вакцину?..
— О, нет. Изначально, нет, но он может ей стать.
Время замерло. «Не может быть, — то была единственная мысль, долго занимающая главенствующее место в голове старика. — Не может быть. Но… В Аду… Вот, почему я видел его без противогаза живым! Он… Он не просто перебежчик! Он ведь не сошёл… Не сошёл тогда с ума, не обезумел от ярости… Не может быть! Двадцать детей… С иммунитетом! С антителами!.. Нет. Действительно не может быть».
— Не верю, — выдавил он из себя.
— Подойди. Подойди сюда и поставь руку ему на пульс. Если у него будет больше двадцати ударов в минуту — можешь меня пристрелить.
Он с большой опаской подошёл вперёд и поставил Айви пальцы на артерию на шее. Не больше двух ударов на десять секунд. Каждый раз. «Не перебежчик. Не человек».
— Слышишь это, верно? Знаешь ведь, что если положить руку мне на шею, то мой пульс будет под сто восемьдесят? Вот и отлично — сделай выводы.
— Зачем?.. Зачем ты мне это рассказываешь?
— Во-первых, чтобы Зильбер, наконец, от меня отстал. Во-вторых, чтобы ты понимал ценность этого гадкого утёнка. То, что ты хочешь забрать с собой в Гренландию не просто обеспечит вам обоим достойную жизнь и смерть — это может спасти очень много людей и порушит все планы Эволюции на этих детишек. Ты же знаешь, что Гренландия сотрудничает с Дарвином только из-за них? Знаешь?!
— Знаю.
— Тогда для кого, я, блять, распинаюсь? Что тебе известно ещё?
— То, что его узнали какие-то мужчина и женщина, что якобы приплыли оттуда. А ещё его хочет заполучить один Кардинал Золота, а второй наоборот — пытается сделать так, чтобы первый облажался.
— Это игры гиен и грифов — не наше дело, а вот мужчина и женщина — послы. Каждые семь лет из Гренландии присылают всё необходимое для проведения дальнейших экспериментов. Они могли бы сделать всё сами, если бы знали, что делать — им предоставляют только визуальные результаты. Никаких отчётов. Никаких данных — только показательны шоу, но очень убедительные.
— Да откуда ты всё это?..
— Он — это я. Я же сказа, — хладнокровие и мрачность вновь вернулись в тон Джонса. — Я один из тех, кто двинул тот эксперимент одним своим существованием. Он — мой. И вот, что я скажу: это не я пойду с вами, — он убрал нож от горла Айви и, пнув того вперёд, улыбнулся. — Это вы пойдёте со мной. Каждый ваш шаг будет полностью подконтролен мне, если хотите исполнить свою чёртову мечту о спокойной жизни. Каждая моя просьба будет приказом, а каждое желание — законом. И если… Только если вы поведёте себя нормально — я, так и быть, смогу убедить Зильбера в том, что мы с ним расходимся на веки вечные… Идёт?
Разумеется, Уильям не верил. Вакцина всегда была лишь бредом, сказкой, о коей мечтали уже сорок семь лет к ряду. Но, с другой стороны, он не мог найти другого рационального объяснения ни поведению Ворона, ни тому, что происходило с парнем.
Конечно, до конца так и не понимал, где именно во всей той большой картине была ложь, но верить до конца вору, убийце и авантюристу — смертельно опасное развлечение и непозволительный для него риск. Однако одно он знал точно: если Ворон, самый неконтролируемый и, как оказалось, сумасшедший маньяк из всех, о которых по континенту шли хоть какие-то слухи, предлагал пойти туда, куда нужно, самому — права не соглашаться просто не существало.
— Идёт?!
— Идёт! — прокричал он.
— Ха-ха-ха! Вот и хорошо, ублюдки. А теперь вперёд — я хочу найти свою шляпу и убраться из этого гадюшника.
