В одну секунду Эммет резко переменился, «спрятав» зубы и вновь заулыбавшись. Уильям был уверен в своей догадке: тот увидел себя в отражении глаз Айви. Старику даже показалось, что перебежчик ненавидел себя куда сильнее, чем его ненавидели остальные, но не показывал этого — то просто ощущалось в его словах, в действиях, в самом воздухе вокруг него.
— Я спрошу её, — сказал, наконец, тот, убрав ногу. — Чтобы твоя грёбаная совесть точно могла спать спокойно. А вы забыли, что ли? — обратился он к наёмникам. — Я вам живой нужен. Ладно — испаночка этого не знает, но ты, старпёр? А, хотя… Неважно. Забей. Это даже хорошо, что ты в меня нацелился — обиднее было бы, если… Да. Это даже хорошо.
Он проверил магазин пистолета и направился к дому в полной тишине. Закрыв собою старушку, он прошептал ей что-то — никто не услышал его вопрос, но вот ответом было отчётливое и громкое: «Да». Он завёз её в дом и двери закрылись за ними. Выстрел. Выстрел. «Люди может и трусливы во времена отчаяния, — тут же пронеслось в голове Уильяма. — Но больше они импульсивны».
— Странника с вершин холма как-то я повстречал, — он вышел, утирая скулу от капель крови, брызнувших на неё, вновь тихо и хрипло напевая песню. — Спасителем людей всех он себя называл.
Он скинул с себя кучу пушек, собранных с домов, под ноги своим попутчикам и пошёл на электростанцию — там должен был быть последний, тот, кто и пустил воду; кто тоже стал убийцей.
— Мол: «Пришёл от разрухи, боли мир сберечь я». А я ответил: «Мир не сберечь от самого себя».
Минута, другая — выстрела всё не было слышно. Снег, усиливаясь, засыпал собою тела, будто покрывалом. Тогда, смотря на всё то зрелище, старик поймал себя на мысли, что Рай и Ад отличались лишь одним — цветом: Ад засыпал мёртвых красным, а Рай — белым, но живым там всё так же было не место.
Ворон вышел, бросил один из пистолетов у открытой двери, и направился прочь:
— Чтобы похоронить всех здесь, он выбрал жить, — констатировал тот. — И да, он попросил оставить ему ствол с одним патроном в нём. Моё обещание выполнено, кучка олухов. Можем ехать, — в какой-то миг он поймал на себе взгляд Альвелиона. — На что засмотрелся?
— Понять тебя не могу. Но это и неважно — трое из нас, как минимум, всё равно попадут в Ад после смерти, что бы ни сделали.
— Вот и хорошо. Значит, в Аду я буду в приятной компании. Поехали.
* * *
Всю ночь вёл Ворон, пока Альв сидел за сидением штурмана, а Уильям с Айви в компании кучи припасов и топлива расположились сзади. Утром они поменялись местами. Ни стай, ни даже проезжающих на юг машин больше не было на той дороге — весь мир бежал от надвигающегося холода, пока они лишь ехали на него в полном умиротворении.
Двенадцать часов езды, десять, восемь — до Картрайта оставалось всё меньше и меньше. «Кто бы мог подумать, что всё так закрутиться? — спрашивал себя Хан, выискивая, где бы припарковаться на последнюю ночь. — Никто, наверное. От мести убийце моего отца к передаче вакцины цивилизованному, оказывается, острову. Вот уж точно: жизнь — странная штука». До Нея оставалось примерно шесть часов езды, когда путники остановились на ночлег посреди заброшенного и разваленного хутора.
— Быстро управились, — наёмник Отца смотрел на дрова, древесину и ветки, что притащили Уилл и Ви.
— Это точно, красавица. И уже завтра в Кратрайте… — Ворон сел прямо под проваленной крышей и, закинув голову вверх, смотрел на падающий снег. — Прикинь — получается, они умудрились привезти меня всего за… два дня? А найти… за три, да? Побили все рекорды. У меня в жизни не было такого прозрачного намёка на то, что пора бы уже пересмотреть свою систему маскировки.
— Это не было быстро, — отозвался Уильям, осматривая револьвер. — Полтора месяца — долгий срок.
— Ой, да можно подумать, старпёр, ты всё это время пытался выслать своего пацана куда-нибудь, — Айви многозначительно взглянул в ответ. — А ты, оказывается, та ещё не компанейская сволочь!
— И всё же, это ещё не всё.
— Да ну? О чём это ты?
— Альвелион, скажи ему.
— Ах да, ворона же не в курсе, — ехидно и презрительно улыбнулся тот, но тут же переменился в себя обычного и принялся разводить костёр дальше. — Братья. Там, в Картрайте сидят Братья.
— Братья? — замешкался тот.
— Братья — ты должен их знать.
Какое-то время Ворон молчал. Костёр уже неплохо разгорелся, громыхая и треща досками, полными влаги.
— Братья. Братья, Братья, Братья… Братья как «Братья» или действительно просто братья?
— Братья как «Братья».
— Ну, я… Тогда я… А можно по именам?
— Младшего зовут Чарли или Чарльз, — Уильям поставил небольшую кастрюлю с водой на огонь, — а со старшим… Там не очень…
— А-а-а-а, — глаза того немного расширились. — Ха-ха-ха-ха! Ты серьёзно? Красавица, ты испугалась отцеубийцу и инвалида без руки?
— Уже — с рукой, — спокойно ответил тот. — Довольно неплохой, скажу я тебе.
— Да какая, мать твою, разница?! Боже… Погоди, неужели у Золота так плохо с оловянными солдатиками, что эти двое стали образцом профессионализма? Мать моя пингвин… — закинул тот волосы назад. — «Братья», — ха-ха-ха… Блин, как же приторно звучит-то…
