Что-то они такое непонятное делали там впереди, возились между собой. Недоигрались в кабаке, в ночном клубе? Анна не помнила, когда последний раз была в одном или другом. Сначала дочку не с кем было оставить, потом выяснилось, что и денег нет, и пойти особо не с кем. А теперь отвыкла как-то, и не хочется…
Она подняла глаза в очередной раз, надеясь, что не наткнется на взгляд последнего кавказца, так и не увидевшего ее пока. Тот в очередной раз махнул рукой, будто выкидывал что-то, что ему передавали спереди, от двух несущих булькающую пьяным хихиканьем девушку товарищей. Группа уже довольно далеко ушла вперед, и холодок в пояснице тоже постепенно рассосался. Нет, все нормально: просто веселятся люди. Ну, выпили — выходные же. Потом взгляд зацепился за яркую тряпку под ногами, и остановившаяся Анна с некоторым недоумением поняла, что это шейный платок. Из завернувшейся жгутом каймы выглядывал кусочек не узнанного ею дворца, — что-то итальянское, кажется. Платок был не дешевый, судя по типу ткани: в хорошем курортном месте такой стоит достаточно заметные деньги. Уронила?.. Потом она заметила еще один «предмет туалета», — женскую туфлю на умеренной высоты каблуке, одну. Вот это уже было совсем плохо: как бы молодежь ни хвалилась своей силой, а идти девушке все равно рано или поздно придется. В голове мелькнуло: догнать, вернуть, — но будут все эти смазанные картины с пьяными благодарностями, пьяными знакомствами… Эта последняя мысль задержала ее буквально на секунду, но за эту секунду Анна очень четко увидела, что один из ребят или молодых мужчин явно просто оторвал от одежды все так же хрипящей и болтающей ногами девушки какой-то светлый клок и кинул его под ноги. Это было настолько поразительно, что она застыла. В следующее мгновение очередной прохожий вдруг поступил совершенно не так, как все предыдущие. Это была женщина старше средних лет, при взгляде на одежду и комплекцию которой сразу же приходило на ум слово «тетка». Та не прошла мимо веселящейся компании, как все остальные, а вдруг запнулась на полушаге, развернулась всем корпусом и взмахнула сразу двумя руками, почти скопировав жесты оказавшегося напротив нее кавказца.
— Да что же вы делаете, сволочи!!
Вопль тетки был настолько громким, что Анна вздрогнула. Ох, как она не любила скандальных теток типа этой. Слава богу еще, что на ее рабочем месте такие, за очень редкими, несгибаемыми исключениями, вели себя тише.
Произошедшее после этого заставило ее остановиться окончательно. Смеющийся кавказец не ответил завопившей ему в лицо тетке грубым словом, как она ожидала. Он достал откуда-то пистолет и выстрелил той в низ груди.
Хлопок был не слишком громким, но явственно ударил по перепонкам. Тетка рухнула на мерзлый асфальт, как срубленная косой, не издав ни малейшего звука. Вообще стало вдруг на редкость тихо — все будто оцепенело. Длилось это едва секунду, потом снова стали слышны хриплые визги девки, пересмеивание и непонятные ей комментарии волокущих ее куда-то вперед ребят тому, третьему, снова пошедшему за ними. Женщина осталась лежать, не двигаясь. Анна моргнула. Навстречу группе бежал еще кто-то другой. До него было дальше, и деталей она не разобрала, просто запомнилось: высокий, всклокоченный. Кавказец поднял руку и что-то крикнул: как ей показалось, предупреждающе. Идущие спереди товарищи с их грузом мешали ему, тогда он сдвинулся вбок и тут же выстрелил еще раз, в бегущего. Того буквально сбило с ног, но не отбросило назад, а кинуло вперед, — туда же, куда он бежал, лицом вниз. Мужчины зашлись в хохоте, девушка, кажется, тоже: только голос едва прорывался сквозь хрип. Одна пятка — босая, в черном чулке — бешено молотила воздух. Лежащий бил ногами, вбивая носки ботинок в асфальт. Странная четверка остановилась над ним, громко, возбужденно переговариваясь. Начали оглядываться на все стороны. Увидели Анну. Один что-то сказал более глухим голосом, чем все, что до этого, — и вдвоем с соседом они опустили девушку на землю. Та почему-то вскрикнула особенно громко, этого Анна не поняла уже совсем.
