Майор замолчал. Невозможность дать ответ на четко поставленный перед его группой вопрос — это было вовсе не самым страшным. В конце концов, на одной только дедукции, без единого результата экспертиз с применением всех тех заумных приборов, которые так любят показывать в сериале «Экспертиза места преступления», они «вытащили» из описаний и зарисовок картины очень многое. Идентифицировали класс оружия, идентифицировали его производителя. Невозможность дать что-то более этого никак, ни в малейшей степени не очерняла ни его, ни его людей. Гораздо хуже было то, что за всю многолетнюю карьеру профессионального военного майор впервые столкнулся с ситуацией, в которой его знания, его способность к анализу действительно играли роль в событиях. Фактически это было самым слабым местом в непробиваемой уверенности майора в своем профессионализме. Все годы до этого были наполнены просто симуляциями. Он читал, запрашивал документы, анализировал и на основе своего анализа делал выводы. Документы уходили «наверх», и через некоторое время стоящие выше его на служебной лестнице офицеры сообщали, что удовлетворены его работой. Но в том, что это имеет хоть какое-то значение для будущей войны, для перераспределения потоков бюджета в интересах ускорения принятия на вооружение новых образцов техники, способных парировать русские образцы, увеличения относительной доли закупок и тому подобного… На это можно было только надеяться, и в течение последних лет сначала капитан, а затем уже майор сильнейшей в современной Европе армии понемногу начал осознавать, что все это удивительным образом напоминает учебу. Ты много работаешь — но все это или бесполезно, или является вложением в будущее. Удовлетворение от самого процесса способны получать далеко не все. В последнее время ему стало чуть легче — события развивались все стремительнее и стремительнее, и цель всей его жизни, всей карьеры становилась все определеннее — это оказалось просто здорово. Впрочем, вероятнее было то, что новая должность и очередное звание просто открыли ему доступ к ранее недоступному фарватеру в потоке информации. Но в любом случае сегодня, первый раз за всю жизнь, все было по-настоящему. И при том что для хода истории эта мелочь — определение конкретного типа оружия убийства в первый же день, по первому же слою данных — не имеет и не может иметь значения… Это было важным. Даже не для расследования — для него самого.
— Данные экспертизы? Копоть, анализ формы и розы рассеивания фрагментов автомобиля? Возможный нагар на стенке набережной Шпрее за спиной стрелявшего?
— Не думаю, — лаконично отозвался майор. За его спиной уже переминался очередной советник-криминалист, готовый докладывать и отчитываться. Его нетерпение чувствовалось шеей, но прерываться майор не хотел — слишком важен для него был происходящий разговор. Если бы новости были сколько-нибудь ценными, вежливо ждать своей очереди в любом случае никто бы не стал.
— В конце концов, никто не ведет экспертизы на поле боя. Условно говоря, когда батальон переходит в контрнаступление и отбивает потерянный узел обороны, в отчете о ходе учений просто указывается, что условный противник обозначил успешное применение штурмовых гранатометов с боеприпасами в дымовом и термобарическом снаряжении. Что и позволило ему нейтрализовать бункер, являвшийся становым хребтом узла.
Тут он сумел даже улыбнуться.
— Позвольте мне уточнить, — руководящий директор полиции Эберт тоже не обращал никакого внимания на полицейского, стоящего за спиной армейского эксперта. Теперь, когда он произнес вводную фразу, его голос приобрел, как оказалось, неожиданный оттенок. В голосе вдруг отчетливо проявился интерес, которого не было заметно раньше. — То есть вы и ваша группа заключили, что не можете точно сказать, из какого гранатомета стреляли. Но при этом абсолютно точно уверены, что он русский. Так?
— Совершенно верно.
— Почему? Может быть так, что новый вид оружия был произведен какой-то другой стороной? В том числе и «на основе», в развитие русских разработок, не доведенных до действующих образцов, известных разведкам государств — членов НАТО? Хотя бы теоретически? Скажем, Ираном? Китаем? Индией?
— Нет.
Офицер за спиной понял, что разговор не закончится в ближайшие минуты, и почти бесшумно ушел. Майор мысленно сказал ему «спасибо», руководитель же «экстренного штаба» не обратил на это вообще никакого внимания.
— Если взять мотор от «Мерседеса», шасси от «Фольксвагена» и корпус от найденной на свалке старой модели «Баварских Машиностроительных», то получившаяся в итоге машина будет все же не «Трабантом».
