Воздушно-десантные войска - войска, бесспорно, элитные. Особый подбор, романтика службы, ее специфика, связанная со множеством элементов повышенного риска, воспитывали в каждом курсанте и солдате с первых дней службы здоровый десантный шовинизм. Нет задач невыполнимых! - этим все сказано. Благодаря такому воспитанию в глубине души каждого десантника прочно сидит чувство явного превосходства над "зелеными", "малиновыми", "черными" и прочими беретами других армий мира, а ввиду их недосягаемости над другими видами и родами войск родной армии. Естественно, чем меньше человек прослужил, тем выше степень его превосходства. Самые "крутые" чижики образуются после месяца службы. И против таких-то соколов - какие-то курсанты училища внутренних войск. Да как они посмели... Да мы их...
Прапорщик сказал, что доложил о драке дежурному по училищу, и порекомендовал пока не выходить на улицу.
Куда там! Мы тоже из пернатых! С дороги, прапор! Ишь ты, толстый пингвин, робко прячешь тело жирное за дверью! То ли в этой драке наступил кризисный перелом, то ли меня, затянутого в портупею, приняли в сумерках за дежурного, но мой крик на всю улицу: "Прекратить!" - подействовал. "Эмвэдэшники" кинулись к себе в училище, расположенное за сквером, а наши между домами по улице Каляева к углу училища и начали легко, без напряжения, преодолевать высокий каменный забор. Я погнался за большой толпой и у забора ухватил одного за шиворот, желая поближе рассмотреть, из какой роты это лицо. Боковым зрением увидел надвигающийся кулак подходящих размеров, оттолкнул стоящего передо мной,- кулак отбил, но тут набежавшая толпа впечатала меня в каменный забор. Хлопцы старались на совесть, поэтому кости помяли крепко.
Соскоблившись с забора, я, недолго думая, перемахнул его и побежал в родную роту. Поднял ее по тревоге, построил, проверил. Явных следов драки не видно, кое-кто запыхался, но одни объясняли это занятием спортом, другие неукротимым стремлением вовремя стать в строй. Мне ничего не оставалось делать, как сделать вид, что я им верю.
На другой день в наше училище явилась мощная комиссия из Москвы: два генерал-лейтенанта, генерал-майор, до десятка полковников с обеих сторон: от МВД и ВДВ. Начали разбираться. Прапорщик (дежуривший на КПП) услужливо доложил, что в центре событий был лейтенант Лебедь.
Меня тут же вызвали пред высочайшие очи, и я, едва успев представиться, получил вопрос в лоб: "Почему вы, лейтенант, не приняли мер к предотвращению драки?" Когда генерал-лейтенант обращается к лейтенанту на "вы" - это настораживает!
И вопрос хороший, если учесть, что я подошел к концу, Да и там дралось не менее ста - ста двадцати человек, каждый из которых по силе был в среднем равен мне.
Я счел за благо промолчать. Тем более, что считал такую постановку совершенно несправедливой: толпу-то я все-таки разогнал!
Меня минут тридцать все по очереди воспитывали, обвиняя чуть ли не в трусости, но я отвечал уклончиво: "Так точно!" и "Никак нет".
У меня сильно ныли помятые кости, и я почти не слушал, что мне говорят, так как понимал, что комиссия ищет козла отпущения.
Если бы я стал оправдываться, то тут бы на меня всех собак и повесили, но я был односложен и отвечал четко по уставу. Поняв, что меня не вывести из этого состояния равновесия, мне дружно пожелали более добросовестно относиться к исполнению служебного долга, и я с чувством глубокого облегчения оставил кабинет, не забыв спросить разрешения идти и ответив громко: "Есть!"
Здесь могут обозвать собакой,
Отнять достоинство и честь,
Но мы, в душе послав всех на ...
Всегда спокойно скажем: "Есть!"
В 1976 году я исполнял обязанности командира роты и готовился в мае-июне вступить в эту должность.
26 мая училище должно было совершить первые в своей истории массовые прыжки с парашютом с самолета АН-22 "Антей".
Сразу после прыжков первая и вторая роты нашего курса должны были уходить в учебный центр, поэтому я попросил начальника учебного отдела полковника С. Г. Ашихмина (руководителя прыжков) разрешить нам прыгать первыми.
Дело было новое, в прилетевшем "Антее" обнаружились какие-то неполадки.
Потоки вначале построили по 21 человеку, потом - по 17 и в конце - по 19. Таким образом, курсанты обеих рот, первой и второй, которой командовал Ю.Попов, перемешались.
Я было заикнулся, что потоки нужно привести к организационно-штатной структуре - взводам, отделениям, но представители воздушно-десантной службы, намаявшись и изнервничавшись с расстановкой потоков, зашипели, как кобры, что разбираться будете потом, на земле, и накаркали. Разбираться, точно, пришлось.
Мы прыгали в два потока в две двери - всего 38 человек. Я отделился в первом заходе первым и благополучно приземлился.
День был ясный, ветерок дул 2-3 метра в секунду, Вскоре все 38 человек собрались на сборном пункте. Самолет ушел на второй заход. В это время на поле к нам приехал ГАЗ-66 гарнизонного военторга и прямо с машины развернули торговлю лимонадом, коржиками и сигаретами. Такое бывало не часто, и курсанты дружно выстроились в очередь.
