Миродрева, крепче обхватив посох, внимательно смотрела на древнего князя – она, как и Дреф, отправлялась следом за серебряной Песней, дабы воочию увидеть сражение на человеческой земле. Представшее её взору побоище ужасало – Миродрева не думала, что Кощей дерзнёт привести в Явь столько Тьмы… Чёрные Птицы Неяви могут погубить и схоронённую ворожбой Индрика рощу Мироведов, и даже отправленные к Мироведам вилы и берегини не спасут древние души от печальной участи.
– Тогда надо уходить на Небо Индрика, – пробасил в ответ могучий Йергал, и над войском пронеслось согласие.
Дреф, скрыв всю боль в думах и хмуро глянув на йарей, которые тоже скрывали свой страх, устало покачал головой:
– Если мы не остановим Тьму, она настигнет нас и на Небе Индрика, – ответил князь, и возгласы стихли.
– Но если мы вступим в битву с силами Мора, которых привёл в Явь Кощей, то погибнем, – нахмурилась Светолика, и среди воинства вновь послышались согласные замечания. – Мы не одержим вверх над Тьмой такой силы.
– Конечно, нет, – прошелестело из тумана, и все обернулись: из тьмы леса явились трое ветхих волхвов, больше похожих на духов. Тот, что шёл впереди, напоминал сухое древо; за ним ковылял, опираясь на посох, сгорбленный старец; следом – высокий, словно капий, волхв. – Одни мы не справимся, – продолжал Велижан, и дети Леса удивлённо смотрели на идущих к ним старцев: странные сварогины духом не походили на людей, но и навьями не были тоже. – Но если мы своей силой поможем тем, кто борется за нас на Той Стороне, то Тьма может быть повержена.
– Кто вы? – спросил Дреф, когда волхвы подошли к нему и сердечно поклонились.
– Я – Велижан, – представился походивший на древо старик.
– Святослав, – положил на сердце руку сгорбленный волхв.
– Мирополк, – назвался высокий, будто капий, старец.
– Внемлющие волхвы! – догадалась Миродрева, и трое старцев кивнули. По войску детей Леса прокатилось удивление.
Йари переглянулись.
– Если хранители Леса пришли для того, чтобы принять участие в битве, значит, ещё не всё потеряно, – прошептала Иванка, и стоящий рядом с ней маленький Ватан кивнул.
– Я впервые вижу детей Сварога, что дали обет Лесу на заре веков, – прошептал Явих и почесал за ухом.
– А я бы всё равно лучше у Индрика спрятался, – через некоторое время признался Айул, не глядя на друзей.
– Я тоже боюсь. – Иванка положила на плечо елмагана лапу, и Айул хмуро посмотрел на гаркунку. – Мы все боимся, – улыбнулась йарь и, указав на старцев, совсем тихо добавила: – Даже они.
Волхвы встали рядом с Дрефом, Миродревой, Светоликой и Йергалом, находящимся во главе лесного войска, и ещё раз поклонились притихшим детям Леса.
Вперёд вышел высокий, будто капий, древний старик.
– Наш мир меняется, – скрип его старческого голоса Словом разлетался над воинством леса, и каждый внимал Мирополку. – Время изменений – зыбко и шатко. Старое сменяется новым – такие перемены длительны, и, прежде чем новое станет властвовать над Явью, на месте старого зияет пустота, из которой к нам приходит Тьма, – скрипел Мирополк. Его слова лешие едва разумели, однако почтительно слушали. – И только от нас зависит, победит ли Тьма, или эту пустоту мы заполним Светом.
Драгослав, восседая на вороном коне подле стен Долемира, смотрел на то, как его живые воины проходят за стены покорившегося города. Сошедшие оползни снесли много деревень и хуторов в предгорье Рифейской гряды, но Драгослав не велел своим навьям доставать мёртвых из-под завалов, дабы обратить их в непобедимых воинов – убить несогласных куда проще.
Тьма, завладевшая Светом, становилась непрогляднее; мрак ярко прорезали огни минувшего сражения и последние всполохи Хорохая. Над Долемиром кружили могучие чёрные птицы, овевая город смертью и тоской; оставшиеся в живых жители Нового Каганата бежали от умертвий, с криками прятались за городские стены, но, увидев мертвецов и в городе, тут же выбегали обратно, где их ловили верные Бессмертному витязи. И северян, и южан сводили на площадь Долемира, которую навьи по велению Драгослава расчистили от обломков рухнувших во время землетрясения домов.
По приказу Бессмертного и живые воины, и мёртвые обыскивали все подземелья, погреба и подвалы и выводили всех прятавшихся на площадь тоже. Другие витязи свозили к стенам мёртвых, и навьи давали им вторую жизнь воинов непобедимой армии царя.
К Кощею подъехал на коне Лютослав.
– Князья и ханы в плену, – поклонился воин царю.
Драгослав, с неохотой оторвав взор от Долемира, повернулся к воеводе.
– И великий хан – этот Тевур – пленён вами? – спросил Кощей.
– И Тевур, и Мухома Заяц со всем семейством, которое обнаружили в подвалах Свагобора, – пробасил Лютослав. – А ещё на всякий случай мы сохранили жизнь беглому Яромиру и его семье.
– О! – наигранно удивился Драгослав. – Конечно же – куда ж ещё мог сбежать этот неблагодарный предатель! – Кощей покачал головой. – Ты поступил верно, – сказал он Лютославу, который от гордости расправил плечи. – После их смерти награжу тебя так, как ты не мог и представить!
