«Февраль. Достать чернил и плакать! – всплыло в голове Милеи, когда она извлекла из тайника дневник. – Писать о феврале навзрыд…»
Стоит ли поведать чистым листам терпеливого друга о том, что сегодня ей признался в любви мужчина?
Нет. Не хочется. Это так не интересно. Плоско, банально и несправедливо. Почему так получается, что ее любит не тот? Может быть потому, что она тоже любит не того. Но почему именно с ней так? Так больно!
Нет, о признании она писать не будет. Лучше, как всегда, о том, что ее жизнь сломалась полгода назад. Разделилась на «до» и «после». Как всегда, проклясть всех богов за то, что они придумали такую чудовищную вещь, как душевная привязанность к другому существу, от которой невозможно никак избавиться. И в очередной раз о том, что просто невыносимо продолжать скручивать в тугую спираль свои раздирающие душу эмоции. О том, что остается только калечить себя мерзким снадобьем. Что нет другого выхода. И что пора убирать чернила, слезы, бросать писать и начинать готовить парафам. Вот так. Сейчас и сразу. Навзрыд.
Блуждающий по темным дорожкам Академии взгляд девушки выхватил стремительно идущую по направлению к зданию общежития массивную фигуру в мантии.
«Это Он, – подумала Милея. – Зачем Он здесь?»
Мужчина решительно шагнул к входу и потянулся к ручке двери. Да, это был именно он – лорд Эрден.
«Да нет, это не Он. Просто это я уже спятила»
Милея на мгновение зажмурилась.
«Сейчас бы куда-нибудь в горы» – Мили подняла лицо вверх, чтобы остановить слезы и опять открыла глаза. У двери, конечно же, никого не было. Ей просто померещилось.
Вот совсем недавно она видела там – на небе – такие яркие звезды. Но вынудила себя вернуться к искусственному свету – и вернулась. А сейчас так страстно хотелось взглянуть на февральское ночное небо. С самой высокой заснеженной горной вершины. Полюбоваться. И закричать. Так громко, как только можно. Кричать до тех пор, пока из легких не вылетит последний атом кислорода. До хрипоты, до посинения.
Но нет. Это не для нее. Никаких гор и звезд.
Мили потянулась в карман и достала маленький кисет, наполненный терпко пахнущим порошком. Силерский горник.
Вот она – первая нота будущего реквиема по ее любви.
***
В вечер того же дня, когда лорд Эрден встретил на улице Саргуса и Грайв, он вызвал Реймера к себе в кабинет.
Хмуро кивнув ему в сторону кресла, демон отложил в сторону стилус и откинулся назад.
– Мэтр Саргус, когда Вы устраивались на работу, Вам отдел кадров давал для ознакомления свод правил поведения преподавателя Академии?
– Да, милорд ректор.
– Отлично. В таком случае, процитируйте мне пункт, где говорится о том, какие взаимоотношения не допускаются между преподавателями и студентами.
– Аааа, я Вас понял, – Реймер принял более расслабленную позу. – Видите ли в чем дело, милорд, мне очень нравится Милея Грайв. Очень. Даю Вам слово, что с моей стороны намерения по отношению к ней более, чем серьезные.
– Это прекрасно, мэтр Саргус. Но меня, как руководителя учебного заведения, где Вы изволите трудиться, Ваши намерения, какими бы благородными они не были, нисколько не интересуют. Меня волнует лишь морально-этическая сторона вопроса. И я вынужден настаивать на том, чтобы Вы все свои матримониальные планы по отношению к моим студенткам вынесли за рамки учебного процесса.
– Милорд, но ведь она уже почти выпускница. Осталось тут всего ничего. Я просто не могу упустить эту девушку. Она слишком хороша. Милорд ректор, Вы должны понять меня. В любви, как и на войне все средства хороши, я должен обратить ее внимание на себя, пока она рядом. Потом может быть поздно.
Лорд Эрден вдруг оглушительно хлопнул ладонью по столу.
У Саргуса недоуменно поднялись брови.
– Извольте потерпеть еще три месяца до выпуска, – ядовито произнес лорд ректор, – потом Вы с Вашим предметом обожания вольны делать все, что заблагорассудится. Я достаточно понятно выразился, мэтр Саргус?
И тут Эрден понял, что последнюю фразу он просто проорал.
«Боги, что я творю?» – вопросил сам себя демон, увидев иронично искривленные губы мэтра.
– Более чем, милорд, – в ответе Реймера проскальзывал легкий сарказм. – Я могу идти?
– Да, Вы свободны.
– Милорд ректор, – поклонился Саргус, не стирая с губ той самой еле заметной усмешки.
Закрыв за собой дверь, Реймер постоял секунду у двери, потом обернулся на табличку с надписью «Ректор Э. Эрден» и хмыкнул.
Взбешенный Эрден налил себе стакан воды. Выпил. Потом еще один.
«Все средства хороши. Вот же сволочь!»
Он пошел к окну.
Вернулся назад за стол. Сел.
Этот наглец хочет жениться на Милее Грайв! Да как он вообще может говорить такое своему руководителю о студентке? Выговор – это самое малое, что он заслужил. Нужно утром обязательно сказать метрессе Гайдин, чтобы подготовила приказ. Он ему покажет «все средства». А в следующий раз, если увидит этого молокососа рядом с Милеей, просто уволит и дело с концом.
