Световзор открыл рот, но не смог издать не звука. Хотя я не так уж и крепко держал его за горло, чтобы задушить, я чуть ослабил хватку. Тренер немного подергался в моем захвате, но быстро убедился, что все его усилия ни к чему не приведут. С таким же успехом он мог бы бороться и применять свои приемы против отвала бульдозера. Вряд ли он мог сейчас сообразить, что в полтора раза уступающий ему в массе противник по всем законам физики не способен прижимать его к стулу с такой силой. Однако он понял главное — я сильнее.
Я скользнул назад так же быстро, как и провел атаку. Световзор остался сидеть на стуле, еще не успев осмыслить, что я его уже освободил. От потрясения он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.
В этот момент над дверью зажглась красная лампочка. В клуб вошел молодой человек лет двадцати пяти, худощавый, с длинными светлыми волосами, одетый в черную кожаную куртку и черные джинсы. Он переводил взгляд с той двери, которая была прямо перед ним, на ту, которая находилась справа.
В соседней комнате Афанасий встал из-за стола, поэтому я, как ни в чем не бывало, сел на свой стул, приняв ту же позу, в которой находился, когда Афанасий меня оставил в комнате.
Афанасий прошел мимо меня и мимо Световзора. Тренер что-то пытался сказать ему, но Афанасий был не настолько трезв и наблюдателен, чтобы заметить его состояние. Он только мимоходом произнес:
— Уже познакомились? Ну и хорошо! А что это тут так пыльно?
Афанасий не ждал ответов на свои вопросы и не понял, что пыль — это остатки разбитых костяных шариков. Он открыл дверь в прихожую, обменялся с вошедшим обычными приветствиями, спросил, как его зовут, убедился, что это ожидаемый Пафнутий Марфушин, и сделал приглашающий жест, указывая ему на нашу комнату. Пафнутий вошел, сказал общее «здравствуйте» и сел, а Афанасий открыл дверь в гардероб и громко крикнул, чтобы его было слышно в спортивном зале:
— Эй, молодежь, зайдите-ка сюда на разговор!
Вскоре явились и уселись на стулья разгоряченные Савватей с девушкой, Ерема, Владиград и Сереней. Спутница держала Савватея за руку. Со свойственным юности эгоизмом ученики Световзора Пантелеевича не обратили внимания, как плохо выглядит их тренер. Меня и Пафнутия они удостоили безразличными равнодушными взглядами, ведь мы, как они считали, не принадлежали к сообществу непобедимых бойцов, подготовленных по системе БАРС.
Афанасий заглянул в дальнюю комнату и доложил, что собрались все, кого ожидали.
— Ну, пойдем, что ли? — встал с дивана Тимофей Пахомович. — А ты, Ник, пока тут обожди! Твой мундир молодых напряжет, а я с ними по душам потолковать хочу.
Генерал Старопутов послушно остался за столом.
Захарий Ефимович спросил у Афанасия:
— Сколько там всего народу?
Тот начал загибать пальцы:
— Светик, да четверо его учеников плюс девушка, да двое новеньких. Выходит, восемь.
— Светику водичку, — Захарий Ефимович достал из холодильника бутылку минеральной воды, — остальным, пожалуй, пивка.
Он ловко сжал между пальцами правой руки сразу три бутылки пива, а левой взял минералку и еще одно пиво. Я не очень удивился тому, что количество употребленного алкоголя практически не повлияло на координацию движений и связность речи бывших военных. Должно быть, в Колосской армии они получили хорошую закалку.
Захарий Ефимович ногой открыл дверь и громко сказал:
— Здоровы будьте, добры молодцы! Ну-ка, кто тут от жажды страдает? Налетай, не стесняйся!
Он выставил бутылки на стол в центре комнаты. Вышедшие следом за ним Тимофей Пахомович и Афанасий принесли еще пива. Подавая пример, Тимофей Пахомович, как и раньше, пальцами сорвал пробку и приложился губами к горлышку.
Видимо, подобный ритуал совершался довольно часто, потому что молодые ученики Световзора Пантелеевича сразу же взяли по бутылке и начали пить. Пожалуй, после занятий в спортзале, их, действительно, мучила жажда. Пафнутий Марфушин, следуя общему примеру, также не заставил себя упрашивать и взял бутылку.
Световзор Пантелеевич за прошедшие несколько минут все еще не вернул себе дара речи. Он мимикой и жестами пытался что-то сообщить Тимофею Пахомовичу и Захарию Ефимовичу, но те то ли не обращали на него внимания, то ли не понимали его невербальных средств общения. Тогда тренер БАРСа схватил со стола минералку и начал пить из бутылки большими глотками.
Я не притрагивался к пиву, так как совершенно не переношу этот напиток. Тимофей Пахомович заметил это и добродушно проговорил:
— А что это наш юный друг не пьет? Не стесняйся, парень, угощайся!
— Спасибо, — ответил я, — но я стараюсь по возможности не употреблять алкоголь.
— Да ну? — удивился Тимофей Пахомович. — А что так?
— Он мне мешает. Если у вас найдется еще одна бутылка минералки, я был бы вам признателен.
Тимофей Пахомович сделал знак Афанасию, стоявшему в открытом дверном проеме между комнатами, и тот направился к холодильнику. Я знал, что там стоят целых две бутылки минералки, с газом и без газа, но не стал уточнять, что предпочел бы негазированную.
