Лицо его скривилось от рыданий, он закрылся локтем, поднял плечи; не только горе выражал его вид, но и предельную усталость и страх. Эгнис придвинулась к нему и обняла за плечи. Ричард и женщина во все глаза смотрели на него.
— У него мать умерла, — тихо сказала Эгнис.
— Ой! Бедный Эдвин. — Женщина была искренне потрясена. — Ой, Эдвин, прости, что я тебя дразнила. Прости меня, Эдвин! — Она сделала шаг к нему, словно надеясь, что так ее соболезнования прозвучат теплее.
— Как это случилось? — спросила она у Эгнис, отпугнутая нескрываемой неприязнью Эдвина.
Эгнис покачала головой.
— Она оступилась, — сказал Эдвин, так же быстро овладевая своим отчаянием, как прежде поддался ему. — Вчера вечером, — он пристально посмотрел на Ричарда, — вчера вечером, после того как мы расстались с вами. Я посадил ее в машину и повез домой. Мне пришлось остановить машину возле причалов. Пришлось. По ее улице не проедешь. А когда она вылезла, она начала… говорить, ну и там… Я тоже вылез, хотел довести ее — сами знаете, в каком виде она была, вы ж ее привели. Но она меня даже близко к себе не подпустила; и вдруг оступилась. Я не мог найти лестницы, чтобы спуститься вниз. У причальной стенки не было воды, там можно пройти пешком. Она свалилась лицом в грязь. Доктор сказал, что она, наверное, захлебнулась грязью.
— О господи! — прошептала женщина. — Вот бедняга!
— Я приехала узнать, не нужна ли моя помощь, — сказала Эгнис — сейчас впервые стало заметно, что она совсем растерялась, увидев Ричарда в обществе этой женщины. — А теперь мне надо домой. У Эдвина еще много дел.
— Я же сказал, что отвезу вас, миссис Бити.
— Нет, Эдвин. Ричард проводит меня.
— Может, я могу чем помочь? — спросила женщина Эдвина. Тот не ответил.
Ричард почувствовал, как ком ужаса подкатывает ему к горлу. Какими глазами посмотрел на него Эдвин, описывая смерть! Будто отпихивал от себя подозрения, которые просто не должны были возникать. И лицо Эгнис, словно бы и спокойное, но до того стертое после двойного потрясения — ни кровинки в нем. Ком распирал ему горло. Старуха, уткнувшаяся лицом в грязь. Он успел отскочить в сторону, прежде чем его вырвало.
Он повернулся. Те трое по-прежнему стояли в полном молчании, на фоне домика, который начали рушить: в пролом была видна еще сохранившаяся лестница, камин, желтые отстающие обои. Теперь тень заволокла уже всю картину.
— Я только выпью воды, — пробормотал он. — Одну минуту.
В гараже было прохладно. Его затрясло, когда он подставил шею под холодный кран.
— Я не скажу Дженис. — Это произнес Эдвин, его черный силуэт вырисовывался в дверях. — И уж Эгнис, конечно, тоже не скажет.
Какая разница, скажет Эдвин Дженис или нет. Но откуда эта готовность покрывать его… и именно сейчас, сейчас… Ричард пошел за полотенцем.
— Она лежит наверху, — сказал Эдвин, — Эгнис прибрала ее. Мне казалось, будет как-то приличнее, если привезти ее сюда.
Ричард кивнул. Проходя мимо Эдвина, стоящего а дверях, он улыбнулся ему, и тот улыбнулся в ответ. Потом он еще долго не мог отделаться от воспоминая о жутких безмолвных гримасах, которыми они обменялись.
Женщина курила, стоя в нескольких шагах от Эгнис, которая ждала его, застыв на месте. Ричард внутренне сжался при мысли о боли, которую причинит сейчас Эгнис, — и все же счел своим долгом сначала подойти к женщине. Она отказалась взять деньги, посмотрела на него с неприязнью — возможно, была оскорблена его бестактностью. А может, просто ошеломлена.
Он коснулся локтя Эгнис, и они пошли. По дороге не обменялись ни единым словом, так же молча простояли минут десять в очереди на автобус.
