Гэб уже сдавил рукоять клинка, как вдруг здание содрогнулось. Убийца выругался и растворился в воздухе. Авантюрист же вскочил, порывом ветра вытолкнул из дыры клубок тканей, который мигом изрешетили десятки лезвий, и вынырнул следом. Второй порыв оттолкнул остальные кинжалы и дротики, и наемник изо всех сил рванул к Храму, игнорируя крики внизу, вспышки позади и покалывание по всему телу.
Картина из того переулка повторялась по всему городу: целые районы были обращены в руины или пепелища, безумная толпа рыскала в щелях и выбивала двери в поисках жертв пыток и казни, а тирады клириков достигали его ушей даже сквозь свист ветра.
Белоснежный храм казался единственным островком чистоты в умирающем городе. Казался, впредь до того, как Гэб взлетел к нему по скале. Планируя, у распахнутых ворот он увидел целое море крестьян коим не хватало места внутри и те падали на колени, вознося молитвы фрескам и рельефам.
Земли не было видно за склоненными головами, и наемник в панике зарыскал глазами в поисках малейшей опоры, и наконец заметил слабое поблескивание с крыши. Едва зацепившись хлыстом, он запрыгнул наверх. На краю стоял человек, как раз выключающий линзу.
— Ключник… — не успел он и указать направления, как Гэб оттолкнул его и рванул к единственному видному месту на всем этаже. Его не волновало, что вокруг него не было ни единого предмета, что вторая крыша храма висела в воздухе без единой стены или колоны, что к потайному помещению не вело ни одной лестницы ни изнутри, ни снаружи. Он несся к единственной далекой точке — к алтарю, и человеку, молящемуся у него.
Глава 28
Слуги и хозяева Богов
Как только ноги стукнули о пол, Гэб, даже не дав себе отдышаться, сдавленно выпалил:
— Ты — Ключник, да? — человек не отреагировал, продолжая сидеть на коленях и что-то бубнеть, одной рукой касаясь лба, а второй водя над небольшим алтарем, усыпанным сверкающими монетами, — Мой товарищ в опасности. Ты ведь можешь ему помочь. Сделай что-то, сейчас. Потом давай любую работу. Эй, ты оглох?! — он потянулся к сидящему, но мраморный пол искривился и щупальцем обхватил руку.
— Значит ты — Гэбриэл? — спокойно закончив молитву, собеседник поклонился образу и встал, обернув к наемнику круглое лицо, — В сказаниях нашего общего друга ты был более сдержан.
Щупальце исчезло, а сзади послышались торопливые шаги.
— Да сейчас плевать на это, мой др…
— Демон? Скеитрир, не так ли? Я уже знаю. Пока ему ничто не угрожает, его не казнят. — руки Ключника скрылись в полах длинной рясы, — В отличии от тебя, он умеет находить нужные слова для нужных людей.
— Так вытащи его…
— Хоть я и слуга Храма, это не делает меня милосердным и самоотверженным. Я ведь не знаю выполните ли вы все поручения, даже если я потрачу время на вызволение авантюриста из лап самого Архиордена Пяти Небесных Тел.
— Так, ладно, — наконец глубокий вдох, — он хотя б в безопасности. Тогда дай мне работу и в награду разреши все.
— О, Вриилах! Это ли та Гильдия Авантюристов, кою благословляли твоим именем? — он развернулся и пошел к краю крыши. Как раз к этому моменту подоспел тот, кто сигналил Гэбу линзой и, видимо, остановил его от прерывания молитвы, — Раньше вы были достойны носить это имя. В мире после раздоров и войн, без рыцарей и не свихнувшихся магов, вы были первыми, кто шел в неизведанные земли, спускались в древние руины и выносили ценнейшие богатства и кладези несметных знаний. А что же сейчас? Жалкие наемники, воры, падальщики, цепляющиеся даже за труп ради наживы. И ведь вас даже не волнует, чей труп вы клюете. Что за величественный город видите, как прогнившую кормушку…
— Я польщен уроком истории, но можно уже…
— Заткнись! — подошедший черноволосый парень в светлой рясе едва не обвалил на Гэба потолок, — Заткнись и слушай! Когда говорит сам Архиепископ…
— Стефан, — успокоил того Ключник, — не трать на нашего невежественного гостя больше сил, чем требуется.
— Простите, преподобный Гантро, — он поклонился, еще раз смерил авантюриста взглядом и отошел на несколько шагов.
— Да что уж тут, продолжайте, — «Может если выслушаю, то хоть тогда нормально заговорит», Гэб мысленно закрыл уши, ведь в голове и без того была каша.