– Верно, – согласился король. – Но я вижу, ты отвратительно усвоила мои уроки. И знай, тебе не выжить при дворе, если не научишься лгать более правдоподобно. – Он при-крыл рот ладонью, обращаясь к Грейс, хотя сказанное Бореасом даже шепотом все равно разносилось по всей комнате: – Боюсь, миледи, бедная девочка никогда до конца не избавится от своего недостатка. Врожденная честность у нее в крови. Ума не приложу, правда, кому она обязана таким скверным наследством? Остается только предположить, что в благородную линию Эльсандрийского Дома в свое время замешалась кровь презренных простолюдинов. Королевские остроты так утомили Грейс, что она попросту перестала на них реагировать. Наверное, защитный рефлекс организма сработал. Эйрин жалобно вздохнула, и выражение лица Бореаса сразу смягчилось. Он ободряюще похлопал девушку по плечу.
– Успокойся, дитя мое, ты ни в чем не виновата. Я знаю, ты старалась изо всех сил. Кстати, сегодня у тебя получилось намного лучше, чем в последний раз.
– Правда? – просияла обнадеженная Эйрин.
– Нет, конечно. Но заметь, как естественно и элегантно у меня получилось!
Баронесса досадливо фыркнула.
– Если не ошибаюсь, ваше величество намеревается дать мне некое поручение? – сухо сказала она.
– Намеревается, намеревается, – кивнул король и окинул Грейс критическим взглядом, словно впервые обратив внимание на убожество ее наряда. Выразившееся на его лице недовольство было столь очевидным, что Грейс с радостью провалилась бы на месте, окажись у нее такая возможность. – Как я уже говорил, леди Грейс из Беккетта отводится важная роль в предстоящем Совете Королей, – продолжал Бореас. – Буду весьма признателен, леди Эйрин, если вы возьмете на себя заботу о том, чтобы наша уважаемая гостья выглядела чуточку более… – Он замялся, подыскивая подходящее слово. – Чуточку более благопристойно. Я имею в виду в отношении туалетов и этикета, – поспешил добавить король.
Эйрин моментально просияла вновь и энергично закивала:
– Разумеется, ваше величество! Не сомневайтесь, я научу ее всему, что надлежит знать и уметь придворной даме. – Она весело подмигнула Грейс и прошептала: – Не волнуйся. Мы знатно повеселимся!
Грейс сглотнула ком в горле и с беспокойством покосилась на Бореаса. Она уже усвоила, что выражению «повеселимся» в этом мире придают несколько иное значение, чем в том, откуда она явилась. Сердце сжалось на миг в тревожном предчувствии. И зачем только она позволила втянуть себя в эту непредсказуемую авантюру?!
Солнечным осенним днем четверо всадников выехали из ворот Кельсиора и отправились в дальний путь на юг, где в Кейлавере должен был вскоре открыться Совет Королей.
На грязном заднем дворе древней таррасской цитадели Трэвис и Фолкен оседлали лошадей, подаренных им на прощание королем Келом. Барду достался светлогривый вороной жеребец, а Трэвису косматый каурый мерин с умными глазами и белой звездочкой во лбу. Мелия и Бельтан покидали Кельсиор на собственных конях: рыцарь на чалом боевом скакуне, а прекрасная дама, чье искусно подвернутое платье оказалось замечательно приспособлено для верховой езды, – на серой, как утренний туман, кобыле с точеными ногами и длинной грациозной шеей.
Несколько раньше они нанесли визит королю, чтобы испросить его разрешения на отъезд. Бельтан пояснил Трэвису, что закон гостеприимства имеет обратную силу: владелец крова обязан приютить попросившего о ночлеге странника, но и гость, в свою очередь, не может уехать, не получив дозволения хозяина дома, будь то королевский дворец или жалкая лачуга.
– Ты спятил? – рассердился Кел, услыхав из уст Фолкена формальную просьбу о позволении оставить крепость – Не успел приехать, как уже собираешься нас покинуть?!
Король принял их в спальне – уютной, хотя и немного тесноватой для его габаритов комнате, отделенной от пиршественного зала плотным занавесом
– Кое-кто из нас уже около месяца пользуется гостеприимством вашего величества, – заметила леди Мелия. – Полагаю, срок достаточный, чтобы успеть надоесть самому радушному хозяину
– Не отпущу! – Громовой рык Кела, казалось, потряс до основания стены замка. – А вы согласитесь остаться, миледи, если я прикажу устроить пир в вашу честь? – немного успокоившись, предложил он и выразительно прищелкнул пальцами.
Мелия благоразумно воздержалась от ответа, хотя по лицу ее можно было догадаться, чего ей это стоило. Бремя объясняться с королем легло на плечи барда, и тому таки удалось убедить его в необходимости срочного отъезда. Кел, правда, еще долго ворчал – особенно узнав о созыве Совета Королей, на который его величество пригласить никто не удосужился, – но в конце концов дал согласие, правда, с видимой неохотой.
– Если я держу у себя при дворе дюжину-другую дикарей, это еще не дает им права задирать нос и не считаться со мной, – с обидой заявил Кел и презрительно фыркнул: – Пожалуй, мне стоит как-нибудь наведаться в Кейлавер и показать этому надутому индюку Бореасу, что такое настоящий монарх!
