- Это я понял и без тебя… - взбеленился Иарус. - Скажи, зачем мне человек, способный думать только об очевидном? Шевельни мозгами: ведь для того чтобы растопить лед, в который по ночам превращается эта самая вода, надо разжечь костер! И не где-нибудь, а рядом с этими самыми резервуарами! Или под ними! Значит, из донжона есть ход на вершину этого хребта!! Думать за тебя дальше? Да, пожалуйста: для того чтобы сделать следующий логический шаг, не надо быть командиром Снежных Барсов! По этому ходу к скотине Шорру в любой момент может подойти подкрепление! А озаботиться этим должен был не я, а ты!!!
Барон отрицательно покачал головой:
- Маловероятно, сир! Если резервуар достаточно глубокий, то вода в нем за ночь не промерзнет. Да, покроется коркой льда, но не более того. А еще растопить лед можно по-другому, скажем, проведя рядом с ним дымоход. Что намного проще, чем долбить ход на вершину хребта… Поэтому…
- Значит, так, барон! Если ты и твои драные кошки не возьмете донжон к завтрашнему утру, то рядом с головой десятника Занозы вывесят твою. Оглянись вокруг - вот-вот стемнеет. Значит, у тебя осталась только одна ночь… Ясно? Все, иди и займись делом, Снежный… к-котенок…
Проводив взглядом побледневшего барона, монарх встал с укрытого овчиной топчана, сделал два шага вправо… и, замерев на месте, грязно выругался. Вспомнив, что свободно передвигаться по крепостной стене можно было только в пределах зоны, закрытой массивными деревянными щитами. Любой, кто выходил за ее пределы, рисковал получить арбалетный болт в сочленения доспеха или в горло.
'Не возьмет донжон - убью! Собственноручно! Тоже мне, гроза горных ущелий…'
Жуткий скрип, от которого заныли зубы, донесшийся откуда-то из-под стены, заставил Иаруса забыть про барона Игрена, и встревожено посмотреть на замершего у стены телохранителя.
- Наверное, начали поднимать мост, сир!
- Ну, наконец-то… - обрадовано вздохнул монарх, и, подскочив к ближайшей бойнице, выглянул наружу.
Воин не ошибся - несколько десятков волов, запряженных в некое подобие упряжи, с помощью доброй сотни солдат умудрились подтянуть край подъемного моста к своей стороне пропасти. И теперь, напрягая все силы, старались его удержать в таком положении…
'Ну!!! Еще немного!!!' - мысленно взвыл король. - 'Сейчас плотники протолкнут фиксирующий штырь в опорные кольца, и ваши мучения закончатся!'
Тем временем волы сделали еще шаг вперед, потом мост дернулся, и где-то под стеной раздался глухой удар.
- Все! Штырь встал на место! - воскликнул Иарус. - Ну, и чего они стоят? Проверять, держит или нет, будут? Или как?!
Словно услышав его слова, на настил вышел плотник в кожаном фартуке на голый торс, и, встав на колени, заглянул куда-то под мост. Повертев головой и удостоверившись, что фиксирующий штырь сидит на месте, он деловито встал, вытер руки о штаны и заревел во всю глотку:
- Мо-о-ост вста-а-ал!!!
И поморщился, услышав, как взвыли сигнальные трубы…
…Смотреть, как его армия проходит по внутреннему двору Запруды, было невыносимо: образовав 'черепаху', подразделения медленно ползли от северных ворот к южным, и… все равно теряли людей! Болты и стрелы защитников донжона находили щели в сплошной стене щитов и жалили, жалили, жалили. Не жалея ни верховых лошадей, ни тягловую скотину из обоза. Поэтому, когда в южном захабе скрылась последняя сотня, двор оказался буквально завален трупами, бьющимися в агонии конями и быками. Оглядев залитый кровью двор, Иарус почувствовал, что ему начинает не хватать воздуха: затуманивающее сознание бешенство берсерка требовало выхода. И, желательно, в сече. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, он заставил себя успокоиться, и, кивнув телохранителю, быстрым шагом двинулся к лестнице. Решив, что лучший способ удержаться на грани - занять себя делом.
Слетев на первый ярус крепостной стены, король замер у двери, ведущей во внутренний двор, и, с трудом дождавшись, пока его щитоносцы изобразят нечто вроде маленькой 'черепахи', решительно вышел наружу.
Идти по двору, слыша глухой перестук впивающихся в щиты болтов и не пригибаться, было почти не страшно - бурлящее в крови желание убивать настойчиво требовало выхода. Однако давать ему возможность вырваться на свободу он пока не собирался. Пока. Как и терять лицо перед своими воинами. Поэтому, двигаясь прогулочным шагом, он усиленно старался не замечать тела, через которые приходилось переступать. Зато потом, свернув за поворот захаба и увидев ожидающего его появления барона Игрена, дал волю своим чувствам:
- Если завтра из донжона вылетит хотя бы один болт, то ты сам подберешь копье, на которое я насажу твою голову! Мне надоело терять людей в своей собственной крепости!!!
Барон молча поклонился, и, перекинув щит на правое плечо, выскочил из захаба…
…В предрассветном полумраке армейская колонна казалась сказочным пресмыкающимся, неудержимо скользящим по дну ущелья. Тускло поблескивающие в свете звезд латы казались фрагментами чешуи, а разрывы между сотнями - темными кольцами на его теле.
