За гранью грань полностью

После ванной корсет жал, тело под юбками страдало от жара. С удовольствием сняла хотя бы нижние, но нельзя. Зато платье красивое. Горничная нарядила меня в небесно-голубое, с пикантным бантом на пятой точке. Попыталась выяснить, зачем местным женщинам пышные складки ниже спины, — оказалось, мода. Странная мода. Из-за нее попа кажется необъятной.

Волосы горничная оставила распущенными, только заплела височные пряди в косички и уложила на затылке.

Ощущая себя фарфоровой куклой, сошла вниз, в знакомую столовую. Там уже сидел Геральт в чистой рубашке и новых, светлых брюках. Активно жестикулируя, он с кем-то разговаривал. Повертела головой, пытаясь разглядеть собеседника, и ахнула, увидев, что он нематериальный.

Воздух перед навсеем будто остекленел, в нем отражалась незнакомая женщина. Ее облик рябил, как вода под легким ветерком, из-за чего черты лица периодически искажались. Но я все же смогла рассмотреть незнакомку. Брюнетка с пронзительным взглядом васильковых глаз со знакомым ободком радужки на полтона светлее. Губы как вишни. Волосы гладко зачесаны и собраны в пучок. На лбу висит медальон, вправленный в диадему. Одежда мужская, но идеально сидит на высокой худощавой фигуре. Унизанные перстнями пальцы сжимают укороченный посох, называемый жезлом. Значит, магесса.

— Она слышит, — властным, глубоким, но спокойным голосом предупредила незнакомка и скосила глаза на меня.

— Пускай! – отмахнулся Геральт. – Она знает о Талии.

Женщина удивленно подняла брови, но ничего не ответила.

— Не возражаешь, если попрошу ей заняться?

— Рискуешь, Геральт! – рассмеялась незнакомка. – Вдруг она потом откажет, и бедный муж останется без удовольствия?

Так это его жена?!

Игнорируя правила приличия, уставилась на брюнетку. Геральт говорил, у него сын, а по женщине не скажешь. Обычно, обзаведясь детьми, полнеют, тут же фигура мальчишеская, ни намека на формы.

— Я привык, — философски ответил навсей. – Делай, что считаешь нужным, я и так тебе безмерно признателен.

Женщина кивнула и отложила разговор до более удобного времени.

— Как хочешь, но Дария слышала о бумагах. Филипп болтлив. — Навсей закинул ногу на ногу и поманил сесть рядом.

Отказалась, отодвинула стул чуть поодаль и села так, чтобы не мешать разговору. Хорошо бы и вовсе уйти, потому как все здесь не для моих ушей, но навсей не пускал.

— И насколько же он болтлив? – Голос графини источал яд. – Полагаю, в постели? Он ведь твой третий?

— Да, либо он, либо Хенрик. Я не меняю привычек, да и сама понимаешь, третьему нужно доверять.

— Не юли, Геральт! — Казалось, слова брюнетки эхом отзываются под потолком – столько в них напора и власти. У меня даже мурашки побежали по коже. – Не мне тебе объяснять всю серьезность ситуации.

— Я попросил рассказать о двух смертях, она видела Талию, бой с Филиппом. Все. И никакой постели, Элиза. Она наиви, не ланга, с ней нельзя так.

Графиня издала странный булькающий звук и прошипела:

— Вези ее ко мне, идиот! Если некроманты доберутся первыми, нам конец! Нетронутая светлая сделает их хозяевами Веоса.

Геральт нахмурился и встал. Я невольно втянула голову в плечи: так страшно он смотрел. Будто тьма наполнила зрачки. Облик на миг исказился, я вновь увидела навсея в боевом обличии. Неужели убьет?

— То есть она сосуд? – Геральт перевел тяжелый взгляд на супругу.

— Надо было лучше учиться! Вседержители, за кого я вышла замуж, кому согласилась родить ребенка? – Брюнетка закатила глаза. – Геральт, ты меня пугаешь. Ее величество вряд ли отдала письма идиоту.

— Говори сразу, Элиза! Я знаю, ты умнее, не надо в сотый раз говорить о мезальянсе, — нахмурился навсей. – Хотя, помнится, — язвительно добавил он, — я сделал щедрый подарок, на который оказались неспособны другие поклонники.

— Именно поэтому ты муж и отец, — всем своим видом показывая, ей неприятна тема, заключила графиня и погладила посох. – Итак, привози ее. Я покажу девочку Совету. Ей нужен скрывающий медальон, чтобы некроманты не пронюхали. И поторопись. Я сверюсь с книгами и скажу, как именно нужно провести дефлорацию. Не возражай! — вскинула руку она, не позволив мужу и рта открыть. — То, что ты мужчина, не делает тебя знатоком в данном вопросе. На мне потренируешься.

Показалось, или глаза навсея маслянисто заблестели? Элиза же усмехнулась.

— Милый Геральт, столько лет прошло, а награда до сих пор не изменилась! Будет, будет тебе.

— А второй ребенок? – живо ухватился за благосклонность жены навсей.

Какие странные у них семьи! Раньше не понимала, а теперь убедилась: не муж, а супруга верховодит в отношениях. Геральт вынужден буквально вымаливать у Элизы то, согласие на что в Мире воды не спрашивают. Жена обязана рожать детей и пускать мужа в постель, обязана подчиняться, не перечить, а тут супругу нужно все время доказывать, что он этого заслуживает.

— Нет, — резко ответила Элиза. – Ты и сам знаешь.

— Совсем нет? – сник Геральт. – Вроде, ты сменила гнев на милость. Я ведь ради тебя такого натерпелся от лангов! Она, — палец ткнул в меня, — расскажет.

Графиня упрямо качнула головой.