Эдан невольно перевел взгляд на ее живот. Кто бы мог подумать, что женщина на исходе беременности будет казаться ему столь прекрасной. Но Альва была совершенна во всем. Беременность придала ее чертам мягкость, а порой казалось, что ее глаза и все лицо сияют каким-то нездешним светом. Это восхищало и немного пугало. А еще будило бешеную ревность, которую Эдан всеми силами старался усыпить.
— И все-таки лучше вернуться, — он сам не знал, почему настаивает. — Наверное, будет гроза.
— Пусть, — равнодушно отозвалась Альва. — Все лучше, чем душная жара.
— Как знаешь, — сдался Эдан.
Они с Альвой уже давно обращались друг к другу на “ты”, и со стороны их отношения казались привязанностью брата и сестры. Почему-то всех вокруг это умиляло. Никто, включая Альву, не догадывался, чего стоит ему не только изображать братские чувства, но и день за днем убеждать в них самого себя.
Внезапно Альва повернулась к нему. Ее глаза, обычно зеленые, сейчас казались темно-серыми, впрочем, разглядеть было сложно — они то и дело исчезали за прядями волос, которые ветер швырял на лицо.
— Мне страшно, — она говорила негромко, но Эдан четко слышал каждое слово, несмотря на вой ветра. — Всякий новый день ворует еще капельку надежды. Как много времени прошло, Эдан! Улеглись волнения в Вельтане и Тиарисе, но Элвир с Лотэссой так и не вернулись. Они никогда не вернутся, да?
— Не говори так!
Альва временами поднимала эту мучительную тему, хоть и нечасто, но почему-то именно сейчас ее слова показались не просто привычной тревогой за близких, а зловещим пророчеством. Сам Эдан прикладывал немало сил, изгоняя подобные мысли и страхи. Само собой, его заботило не возвращение первого маршала Дайрии и даже не дайрийского короля. Сердце Эдана болело за сестру. В тревоге за Лотэссу Альва с Эданом были едины, что сближало их еще больше.
Отчего же сейчас он даже слышать не хочет того, что говорит Альва? Отчего готов закрыть уши руками или велеть ей замолчать? Оттого, что она права? Что прошло уже слишком много месяцев с того дня, как король с королевой и первым маршалом сгинули из захваченного мятежниками дворца и с тех пор о них никто не слышал.
Валтор оказался прозорлив. Он заранее законодательно закрепил слияние Элара и Дайрии, и как следствие порядок наследования престола теперь учитывал и эларскую аристократию. Кроме того, в отсутствие короля и Элвира Торна правом регентства наделялся Нейри Ильд. Так и вышло, что отставной король Элара теперь стал правителем объединенной державы. Предусмотрительность Малтэйра спасла Дайрию от междоусобной борьбы за трон, но сильно усложнила жизнь Нейри.
Эдан постоянно корил себя за то, что вместо того, чтобы сейчас быть подле своего короля или как Рейлор — в Тиарисе, отсиживается в родовом замке, ожидая пока Альве придет время родить. Но оставить ее сейчас было свыше его сил. А о том, чтобы вернуться в Вельтану, откуда они в спешке бежали в начале зимы, даже речи не шло. Родители уже давно отбыли обратно ко двору, но Эдан остался в Норте.
Эдан посмотрел на Альву. Она дрожала. Его сердце болезненно сжалось.
— Я же говорил, что ты замерзнешь! — он не удержался и обнял ее, убеждая себя, что лишь для того, чтобы согреть.
— Это не тот холод.
Альва доверчиво прильнула к нему, явно не видя в непрошенных объятиях ничего, кроме братской заботы. На короткий миг она затихла и перестала дрожать, но вдруг вскрикнула и согнулась пополам.
Эдан похолодел. Теперь уже затрясло его, и явно не от холодного ветра. Когда женщина в тягости стонет от резкой боли, то ничего хорошего ждать не приходится.
— Альва? — он с тревогой всматривался в ее побелевшее лицо.
— Все хорошо, — она с трудом растянула губы в улыбке. — Не переживай. Но ты был прав, нам стоит вернуться в комнаты. Пожалуй, я немного полежу.
Едва успев договорить, она скорчилась от нового приступа.
Не слушая возражений, прерываемых стонами, Эдан подхватил Альву на руки и поспешил вниз. Едва добравшись до покоев Альвы и бережно опустив ее на кровать, он бросился отдавать распоряжения. Страдающую женщину тут же окружили служанки, а Эдан велел послать за лекарем и повитухой, которые в последние недели гостили в Вейлтайне, чтобы быть под рукой в случае нужды.
До срока родов, который установили Альве, оставалось еще несколько недель, но даже Эдан знал, что это ничего не значит. Отдав женщину в руки сведущих людей, он принялся нервно мерить комнату шагами. В какой-то момент он невесело усмехнулся, поймав себя на том, что, должно быть, со стороны напоминает охваченного беспокойством мужа.
Вышедшая из покоев Альвы спустя четверть часа повитуха подтвердила худшие опасения Эдана — у эны Торн начались роды. У него упало сердце. Ради Альвы он научился доброжелательно относиться к ребенку, которого она носила в чреве и любила всей душой. Но сейчас он увидел врага в этом младенце, готовом прийти в мир. И даже не потому, что это ребенок его любимой женщины от другого мужчины, а потому, что его рождение могло причинить вред Альве.
