Что ж, ни для кого не секрет, что его покойный брат изрядно отравлял жизнь собственной жене. Счастье еще, что он так и не успел унизить королеву требованием о разводе. Хоть этого позора и без того несчастной женщине пережить не пришлось. Зато теперь, сбросив оковы постылого брака, Шафира словно расцветала с каждым днем, не только душой, но и лицом. Нейри радовали перемены в невестке. Он совсем не хотел, чтобы она возвращалась в Тарнику и радовался, что Шафира не заговаривает об этом. Бывшую королеву при его дворе окружали почет и уважение, пожалуй, превосходившие те, что доставались ей при жизни мужа.
В благодарность невестка заботилась о Нейри по мере своих женских сил. Она неизменно следила за тем, чтобы король, отдваясь государственным заботам, не забывал об отдыхе и своих человеческих потребностях. Нейри улыбнулся, вспомнив, как Шафира распекала его, когда он вернулся из Руджии после наводнения. Он со спутниками тогда попал под ужасный град. И хотя никто серьезно не пострадал, невестка извелась от тревоги. Она отчитывала короля, как мальчишку за беспечность и пренебрежение собственной безопасностью. Голос был злым, слова обвиняющими, а в серых глазах сверкали слезы. Нейри этот порыв тронул до глубины души, и он пообещал ей больше не рисковать собой без нужды. Также короля порадовало, что Шафира поддержала все его идеи насчет помощи обездоленным, а позже лично ведала выдачей еды и теплых вещей тем, кого разместили в Нианоне.
Шафире, в отличие от покойного мужа, похоже, не чужды были интересы Элара, хоть он и был для нее не родной страной. А потому Нейри нередко советовался с ней в некоторых делах, которые не считал слишком сложными или просто не предназначенными женских ушей. Правда, он не планировал привлекать Шафиру к вопросу о переговорах с Дайрией, но раз уж она пришла, почему бы ей не высказаться?
— Мнение о чем ты хотел бы знать? — спросила Шафира, по-прежнему стоя посреди кабинета.
— Для начала сядь, — Нейри вышел из-за стола, подал невестке руку и усадил в свое любимое кресло, а сам устроился напротив.
— Дайрийский король прислал приглашение о переговорах.
— И ты поедешь? — ее лицо тут же приняло встревоженное выражение.
— Только не волнуйся, — улыбнулся он. — Мне ничего не угрожает. Дайрийский король не тот человек, чтобы травить меня на переговорах. Да и какая ему в том выгода?
— Я вовсе не это имела в виду, — вспыхнула Шафира. — Просто…
Разговор прервался явлением камердинера и слуг. Нейри с умилением отметил, что Шафира вспомнила не только о чае, но и о его любимом маковом печенье. На сердце стало тепло. Как хорошо, что хоть кто-то видит в нем не короля, а человека, заботится о нем, помнит о том, что он любит. И тут же невольно подумалась, как было бы прекрасно, если бы на месте Шафиры была Лотэсса, если бы она — его королева — проявляла о нем трогательную заботу, тревожилась за него, врывалась бы на ночь глядя в его кабинет…
Нейри отогнал непрошенные образы. Лотэссы здесь нет. Она за все время пребывания в Дайрии не написала ему ни одного письма, даже когда он стал королем, и не подумала вернуться. Поэтому лучше не омрачать воспоминаниями о ней искреннюю благодарность, которую вызвала в его сердце Шафира. У каждой из этих женщин своя роль в его жизни, и даже в мыслях не стоит менять их местами.
Когда слуги, озаботившись дополнительными чашками, обнесли всех присутствующих чаем, Нейри вернулся к прерванному разговору.
— Все будет хорошо, Шафира. На время отсутствия я оставляю страну и столицу на эна Рейлора, Итона Карста и на тебя, дорогая.
Будь все оно проклято! И мать с ее глупой трусостью, и отец с его подозрительностью и тиранией. Надо же, не поленился примчаться в Риис, едва пронюхал, как под ним зашатался трон. Боится упустить свое, понимает, что заведомо проигрывает молодому и сильному сопернику, сумевшему за считанные недели перетянуть на свою сторону симпатии цвета имторийской аристократии.
Эх, и почему он дал матери себя уговорить? Эта ее чрезмерная осторожность, глупое кудахтанье на тему, что Айшел в любом случае победит в противостоянии, а ему — Оливену — придется отвечать за последствия неудачного переворота. Да с чего она взяла, что он был бы неудачным? Знать его бы, без сомнений, поддержала, а договориться с гвардией — не самая сложная в мире задача для королевы и наследного принца.
Но нет! Матушка костьми готова была лечь, лишь бы не дать ему воспользоваться выпавшим шансом. На деле она куда сильнее боится отца, чем казалось. Просто трепещет перед мужчиной, который много лет подряд унижает ее в глазах всей Доэйи. И вместо того, чтобы наконец-то отомстить, она испугалась до такой степени, что сумела передать свой страх и сыну. Оливен позволил себя уломать, прислушался к аргументам королевы. Мол, пока в руках Айшела армия, любой переворот обречен на поражение, и если принц станет во главе, то его в лучшем случае ждет лишение титула наследника престола, о худшем же и подумать страшно.
