Смирив гордость и предавая сыновий долг, рискну признаться Вам, но не разделяю намерений отца относительно Латирэ. Ваша страна не должна лишиться свободы, сделавшись зависимой частью Имтории. Да, это говорю я, кому предстояло бы со временем занять трон образованной отцом империи. Но я не хочу созидать свою будущую власть на крови и ненависти подданных. Я ищу мирных путей.
И самым простым и благим путем видится мне династический союз. Ваше высочество, прекрасная Ириана, я молю Вас стать моей женой. Своим согласием Вы не только составите мое счастье, но и защитите Латирэ от войны, как, впрочем, и Имторию. Повторюсь, меня в равной мере заботит благополучие обеих стран.
Без всяких сомнений мое предложение безмерно Вас удивит и даже покажется дерзостью. Мне остается лишь молить богинь, чтобы Вы не отвергали его сразу, а по здравом рассуждении Вы все-таки согласились хотя бы обдумать мои слова.
Умоляю об одном — не показывайте письмо бабушке или королю Дайрии до тех пор, пока не примете собственное решение. Буду откровенен, на престоле Латирэ я хочу видеть Вас, а не нынешнюю царицу. При всем уважении к Армире Латирской я не вижу возможностей договориться с нею на взаимовыгодных условиях, а потому взываю к Вам, полагаясь на Ваше благоразумие. Однако я не желаю зла Вашей родственнице и обещаю ей безопасность и почет в обмен на отречение от власти в Вашу пользу.
Признаюсь честно, в этом союзе я ищу не отцовской выгоды, а своей собственной. Знаю, что мое решение рассорит меня с отцом, но мир между сопредельными государствами считаю превыше мира в семье. Итак, вверяю в Ваши руки судьбы наших стран и свое сердце, а также заверяю Вас в бесконечном уважении и преданности. Искренне надеюсь на ответное письмо и считаю дни до того дня, когда гонец привезет мне послание от Вашего Высочества.
За сим остаюсь, искренне Ваш Оливен ар Варгейзе”.
— Ну вот ты и дома, любовь моя.
Лотэсса не могла поверить в случившееся, хотя представляла этот миг бесконечное количество раз. Все-таки перемена была слишком резкой. Только ее окутывала бархатная тьма и музыка звезд, а теперь она стоит посреди своей полузабытой спальни. Комната изменилась: от прежней обстановки остались только стены, обтянутые бежевыми шпалерами и персиковые шторы с цветочным узором. Вся мебель исчезла. И все же Тэсс казалось, что она никогда не видела места прекраснее, чем эта пустая комната.
Голова кружилась, а сердце билось слишком часто и неровно. Лотэсса пошатнулась и оперлась рукой о стену, чтобы удержаться на ногах. Изгой тут же оказался рядом, заботливо придержав ее за талию.
— Уже готова рухнуть в обморок, узрев это серое убожество?
— Почему серое? — растерянно спросила Тэсса, чтобы сказать хоть что-то.
— А ты посмотри за окно.
Небо, видневшееся в просвете между шторами и впрямь было блеклым, грязно-серым. Не чета красочным закатным облакам в мире Дэймора. И все же этот тусклый небосклон показался ей невероятно красивым.
— А мне нравится, — Тэсс слабо улыбнулась. — Какое сейчас время года? Не удивляйся вопросу, я ведь не знаю, как много времени провела у тебя.
— Не удивляюсь. Сейчас конец месяца Маритэ, — он поморщился. — Поганое время. Мне кажется справедливым, что самый мерзкий месяц в году назвали именем развенчанной богини, лучшего она не заслуживает.
Тэсса удержалась от искушения поспорить и начать доказывать, что начало весны, пробуждение природы, зарождение нового жизненного цикла очень символично названо в честь созидательницы Анборейи. Хотя она и сама куда больше любила месяц Нидеи. Но сейчас это не имеет значения. Важно лишь то, что она провела в плену у Изгоя почти три месяца.
— Тут все изменилось, — Лотэсса вновь обвела глазами комнату. — Должно быть, после моего исчезновения мебель вынесли, чтобы отдать пустующие покои кому-то другому, — она не удержалась от горького вздоха.
— Не вздыхай, сердце мое, — Изгой снисходительно усмехнулся. — Дело не в тебе. Видишь же, комнаты пусты. Помнится, я здесь славно повеселился в ту ночь, когда явился за тобой. Спальня выглядела и впрямь жутковато. Думаю, твой король просто решил избавиться от следов погрома.
— Разумно с его стороны, — кивнула Тэсс.
— Не стоит прикладывать столько усилий, чтобы голос звучал равнодушно, цветочек, — Дэймор явно забавлялся. — Я слишком хорошо понимаю, что ты чувствуешь. Пожалуй, лучше, чем хотел бы. Ты же дождаться не можешь, когда я тебя оставлю. Мечтаешь броситься к своему королю.
Она не стала спорить. К чему, раз и так все очевидно? Да и Изгой явно не тот, кто может нуждаться в ее фальшивой любезности.
— Я не видела его три месяца. Тебе удивляет, что за такое время я успела соскучиться по своему жениху? — язвительно поинтересовалась она.
— Меня бы удивило, если бы ты вела себя не столь предсказуемо, сердце мое. Но раз ты так жаждешь от меня избавиться, не стану дальше навязывать свое общество. Пришло время расстаться.
— Прощай, Дэймор, — Тэсса смотрела на Странника, непонятно зачем стараясь сохранить в памяти его черты.
