Я чувствовала на себе взгляд Макара, от которого мне снова стало холодно. Гнетущая атмосфера между нами никуда не делась, даже наоборот, увеличилась в разы. Находиться в этом состоянии молчаливой войны было невыносимо. И я все же решилась вернуться к неприятному разговору.
– По поводу того, что сегодня случилось... Если ты хочешь это обсудить… – я замолчала на полуслове, не зная, что вообще стоит сказать. У меня нет опыта в подобных разговорах. Я тихо надеялась, что и Макар не захочет это обсуждать, и мы просто забудем о том, что случилось сегодня вечером.
– Кира, – произнес Макар, заставляя меня вздрогнуть от звука собственного имени, – для тебя ведь не было сюрпризом то, какой я есть. Ты с самого начала знала, чего от меня ожидать. – Я кивнула, и он продолжил. – Уверен, что никогда по-настоящему не давил на тебя и ничего сверхсложного не требовал. И я не про секс. – Он сделал глубокую затяжку. – Я про отношения, которых, по-твоему, у нас нет. – Макар замолчал, будто обдумывая дальнейшие слова. – Я уважал и уважаю тебя как личность, как женщину и в ответ ожидаю того же.
– Я тебя уважаю, – тут же совершенно искренне заявила я. – Ты в этом сомневаешься?
– У нас с тобой разное понятие об уважении. – Надо полагать, он ответил на мой вопрос утвердительно. – Скажи, так сложно было предупредить меня о своих планах? Это слишком трудновыполнимая задача?
Я смотрела на него, не зная, что ответить, да и оправдываться лишний раз я не собиралась. Хватит с меня, я и так в последнее время слишком часто это начала делать. И такое положение вещей меня не устраивает.
– Ничего ведь страшного не произошло, – как можно спокойнее произнесла я, хотя чувствовала, что начинаю злиться. Мне не нравилось быть в роли того, кого отчитывают. Просыпается желание напасть в ответ.
Макар сделал новую затяжку и, глядя мне в глаза выдохнул дым, заставляя его распространиться между нами. Стало еще холоднее.
– Я не мальчик, которого ты можешь задвинуть подальше и уйти развлекаться. Со мной такое не сработает.
– Я тебя не задвигаю и я не развлекалась. Эти приемы – часть моей работы. – Мне трудно было сохранять спокойствие и пропускать слова Макара мимо ушей, потому что каждая фраза достигала своей цели. Мне необходимо было отразить атаку, я не могла оставить его обвинения без ответа. В этот момент я взорвалась. – Да в чем, черт возьми, проблема? Мне нужно извиниться? Этого ты хочешь? Окей, признаю, я должна была предупредить тебя. И мне жаль, что я не подумала об этом. – Я понимала, что это далеко не извинение, но это максимум, на который я была способна в принципе.
– Сбавь тон, Кира. Я не тот с кем ты можешь так разговаривать, – спокойно произнес Макар. – Я не требую от тебя извинений, тем более тех, за которыми нет раскаяния. Я лишь хочу нормального к себе отношения от своей женщины.
Я видела, как напряжен Макар, хоть он и казался внешне спокойным. Вероятно, мне стоило подойти к нему, просто обнять, сгладить конфликт между нами, но моя гордость и задетое самолюбие не позволили этого сделать, и я продолжала оставаться на месте. Мне казалось, если я сделаю это, то продемонстрирую свою слабость, и он выиграет. Мне же хотелось сохранить между нами некий паритет, без победителей и проигравших. Золотая середина, которая устроила бы меня в разрешении возникшей между нами очередной ссоры.
– Что ты имеешь в виду под «нормальным отношением»? Тебе нужно, чтобы я докладывала о каждом своем шаге? Отвечала на каждый звонок? Подчинялась от и до, преданно заглядывая тебе в глаза? Не будет этого, Макар. Я знаю себе цену и никому не позволю меня сломать, – меня несло, и остановиться я уже не могла. Меня трясло от злости, когда я смотрела на его спокойное и невозмутимое лицо. – Я не буду стелиться перед тобой, и вымаливать прощения. Даже не надейся.
Макар продолжал курить, не сводя с меня глаз. Он молчал, страшно меня этим нервируя и одновременно зля. Я готова была сражаться до конца за свою независимость и право жить так, как я хочу. Он сбил пепел в пепельницу и сделал новую затяжку.
– Мне не нужна безропотная вещь, которая будет передо мной стелиться. Мне нужна женщина, личность, прежде всего. Я говорил тебе в начале, скажу и сейчас: у меня нет цели сломать, изменить тебя, сделать удобной. Ты такая, какая есть и меня это полностью устраивает, но это не значит, что я буду терпеть твое пренебрежение в свой адрес. Это тебе стоит уяснить.
Макар говорил спокойно, а меня же, напротив, разрывало от гнева. На языке вертелось много всего, что сейчас без преград стремительно находило выход.
