– Мама, – откинулась я на подголовник и улыбнулась. – Мне не нужен муж, мне и так хорошо.
Она покачала головой и тоже улыбнулась.
Дома мама затеяла грандиозный обед с невероятным количеством блюд.
– Кто-то еще будет? Куда столько всего?
– Нет, только мы втроем. Надеюсь, ты проголодалась.
– Звучит, как угроза, – усмехнулась я. – Надо чем-то помочь?
– Нет, у меня почти все готово, отдыхай. Расскажи лучше, что у тебя нового. Как личная жизнь? Встречаешься с кем-нибудь?
В груди снова противно кольнуло. По сути, рассказать мне маме было нечего. На данный момент у меня никого не было.
– Папа собирается открывать здесь филиал и предлагает мне кресло директора.
Мама тут же отвлеклась от сервировки стола и уставилась на меня с нескрываемой радостью в глазах.
– И ты переедешь сюда?
Не хотелось ее разочаровывать, но пока мне ответить было нечего.
– Я еще не дала ему ответ. Взяла время подумать.
Слегка прищуренный взгляд мамы заставил меня напрячься. Сейчас последуют вопросы, на которые я не уверена, что захочу отвечать.
– Но ты переезжать не хочешь, – утвердительно произнесла она.
Я пожала плечами и посмотрела в окно.
– От таких предложений не отказываются, – натянуто улыбнулась я, – по крайней мере, в здравом уме.
– В чем дело, Кира? – Мама подвинула стул и села напротив меня. – Что не так? Тебя ведь никто не заставляет соглашаться на Сашино предложение и переезжать, хотя я, – мама улыбнулась, – была бы рада, если бы ты жила ко мне поближе.
– Просто папино предложение слишком неожиданное. Мне надо его обдумать. Это ведь не только кабинет придется сменить, но и город.
– Уверена, дело не только в этом.
Мама хорошо меня знала и о моем рвении к работе тоже. И сейчас я вела себя нетипично. Раньше я бы не раздумывая согласилась на предложение отца, не испытывая никаких сомнений. Сейчас все иначе. И я понимала причину этой нерешительности. Макар. Я ушла от него, но точку как будто все еще не поставила, ощущая внутри сплошное многоточие. И что с этим делать, я пока не понимала.
– Девочки, красное или белое? – Мамины расспросы прервал Олег, вошедший на кухню с двумя бутылками вина.
Следующие несколько часов мы провели за едой и расслабленными разговорами обо всем на свете. На время мне удалось отвлечься и перестать терзать себя мыслями о Макаре. Мама то и дело поглядывала на меня, но я старалась нацепить на лицо непроницаемую маску, чтобы не демонстрировать никому свои душевные переживания. Сколько должно пройти времени, чтобы меня отпустило?
Позже вечером, когда все разошлись спать, я сидела на кровати в гостевой комнате и смотрела в окно. Впервые в жизни я чувствовала себя невероятно одинокой. Даже то, что мама находится в соседней комнате или лучшая подруга Амина – на расстоянии одного телефонного звонка, не способно было изгнать из меня это ощущение. Оно прочно обосновалось внутри, не давая мне спокойно жить. Моя душа стремилась к Макару, и угомонить ее у меня пока не получалось.
– Кира, не спишь? – Раздался шепот мамы за спиной. – Ты чего в темноте сидишь? – Она включила прикроватный светильник и села рядом со мной.
– Просто задумалась. А ты чего не спишь? Уже поздно.
– Душа не на месте. Чувствую, с тобой что-то не так. – Мама обняла меня, вынуждая положить голову ей на плечо.
– Все нормально, мам. Просто устала.
Некоторое время мы обе молчали. Я смотрела в окно, за которым давно стемнело и пыталась понять, как мне вернуть к жизни прежнюю Киру, моральное состояние которой никогда ни у кого не вызывало вопросов.
– Ложись. – Мама слегка отодвинулась, позволяя мне положить голову ей на колени. И как в детстве она начала перебирать мои волосы. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этой лаской. – Материнское сердце не обманешь, девочка моя. Что случилось?
Я открыла рот, чтобы по привычке сказать, что все нормально и закрыть эту тему, но не смогла. Ком подкатил к горлу и через пару секунд первые слезы выступили на глазах. Я их незаметно промокнула рукавом свитера, не позволяя маме увидеть мои переживания.
– Ты можешь обо всем на свете мне рассказать.
Я держалась столько дней, а сейчас чувствовала, что больше не могу справиться со своими эмоциями, они рвут меня на части. Предательские слезы снова прорвались на свободу. Я не смогла сдержать всхлип. С силой зажмурившись, я старалась держать себя в руках, но у меня больше не получалось с этим бороться. Даже сильные люди иногда ломаются.
Мама продолжала гладить меня по волосам, а я делала спокойные вдохи, пытаясь успокоиться. Меньше всего я хотела заставлять ее переживать за меня.
– Ты плачешь из-за мужчины? – Осторожно спросила она.
Больше всего на свете мне хотелось ответить отрицательно, но реальность такова, что я действительно плачу из-за мужчины. Впервые в жизни. И мне тошно от этого.
– Поговори со мной. Поделись своей болью. Станет легче.
Больше мама ничего не говорила, давая мне выплакать все, что накопилось за эти дни. Тупая боль, которую я ощущала раньше, сейчас стала в разы сильнее, будто грудную клетку вскрыли без анестезии и проводили на ней операцию.
