Она едва слышала слова, все ее внимание было сосредоточено на его руках. Он хорошо справлялся с желанием, не позволяя ей приближаться к нему. Однажды ее прикосновение растопило его сопротивление, и этого оказалось достаточно. Но сейчас…
Расстояние. Лекс чувствовала это: пропасть, раскинувшуюся между ними, и оральный секс не мог это исправить. Она была так чертовски осторожна, стараясь не бросать ему вызов, никогда не ставить под угрозу его авторитет.
И где-то прокололась.
Но не смогла сдержаться теперь:
— Ты не хочешь держать меня на поводке, но они этого хотят, так? Они понимают только это. — Она схватила его за запястье. — Отметь меня. Дай им шоу, в котором они нуждаются.
Даллас притянул ее к себе на колени.
— Повтори еще раз?
Это звучало как просьба, но в голосе было слишком много командных ноток.
— Отметь меня, — тихо повторила Лекс. — Не по-настоящему, я имею в виду. Мы будем знать правду.
— Ошейник. Фальшивая метка. — Низкий смех сотряс его грудь. — Не обманывай себя, Лекс. Ты умнее, чем они. Мы с тобой не можем делить постель ради шоу.
Он ставил ее на колени каждую ночь, заставляя выкрикивать свое освобождение.
— Я не говорю о сексе. — Она выдержала его взгляд. — Я говорю о контроле. Достаточно, чтобы удовлетворить любого, кто думает, что я держу тебя за член, как за поводок.
Даллас серьезно смотрел на нее, только губы подергивались от смеха.
— А это не так?
Она не хотела быть осторожной. Лекс поднялась с его колен и опустилась на пол рядом.
— Ну, давай, смейся надо мной, Даллас. Как будто мне не насрать.
Он вскочил, как пружина, вздернул ее на ноги и заставил снова усесться на его колени. На этот раз он обнял Лекс и заставил ее прижаться спиной к его груди.
— Это все моя вина. Я позволил тебе вести себя так, как не позволял никому, и ты так привыкла к этому, что даже не понимаешь.
Она боролась, собственная ярость душила ее.
— Тогда не делай мне одолжения. Обращайся со мной, как со всеми.
— Я бы мог заставить любого встать на колени прямо сейчас. Успокойся, черт возьми.
Лекс успокоилась, заставляя себя дышать медленно.
— Теперь я могу уйти?
— Нет. — Его хватка ослабла, руки больше не удерживали ее. — Мы еще не обсуждали татуировку. Хорошая идея, но только если мы можем сделать это, не убивая друг друга.
— Это не единственное решение. — Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Я могу найти кого-то другого. Ты не хочешь меня, вот и все.
— Я думаю, мы оба знаем, что это чушь.
Что из сказанного?
— Тогда ты никуда от меня не денешься, Деклан.
— Ммм. — Он потер большими пальцами ее запястья, гладя медленными, ленивыми кругами. — Татуировка может быть для шоу, но я не благородный человек. Ты понимаешь, что не сможешь трахаться с кем-то еще, пока ты ее носишь.
Она задрожала.
— Было бы не очень убедительно, если бы я занималась сексом с другими, нося твою метку. Если только ты не будешь со мной в то же время.
— А я буду. — Даллас прижал рот к ее уху. — Отдайся мне, Лекси. Совсем на чуть-чуть. Позволь мне дать тебе безопасность, и я сделаю все, чтобы ты не передумала.
Чтобы передумать, нужно иметь лучший вариант, а что было у нее? Желание, тоска настолько дикая, что казалось, будто она всегда владела ее сердцем. Его губы снова задели ее ухо, и Лекс выдохнула.
— И как же ты это сделаешь?
— Ты увидишь, милая. Увидишь достаточно скоро.
Глава 11
Джаспер успел ополовинить бутылку, когда кто-то постучал в дверь. Голос Ноэль раздался следом, низкий и напряженный.
— Пожалуйста, впусти меня. Я забыла надеть трусики.
Ну, конечно. Зарычав, он провел рукой по лицу и открыл дверь.
— Какого хрена ты делаешь без трусов?
— Брен уложил меня в кровать. — Она проскользнула под его рукой, не став ждать приглашения, прошлепала по полу босыми ногами. — Я проснулась, когда он ушел. Я никогда не была в твоей комнате, я три раза стучала не туда.
Господи боже, она была в трусиках, и эти тоненькие черные ленточки оставляли открытой почти всю ее задницу.
— Ну, вот ты здесь. Что тебе нужно?
Ноэль скользнула к висящей в углу боксерской груше и пробежалась пальцами по черной коже.
— В первый раз мы вместе наедине. Совсем наедине, имею в виду. Ты никогда не трогал меня наедине, только на глазах у других людей.
Он подумал, что это самый подходящий способ справиться с неопытностью, которую Ноэль иногда носила как доспехи.
— Тебе не нравилось это?
— Мне нравится, когда ты трогаешь меня на глазах у других людей. — Она обошла грушу, ведя рукой, пока не описала полный круг, и повернулась к Джасу лицом. Ноэль была все еще пьяна: сонные глаза и заплетающийся язык, и правда легко срывалась с ее губ. — Кажется, даже больше, чем нужно. Иногда я хочу, чтобы ты просто сказал мне, что я плохая. Чтобы ты положил меня себе на колени и отшлепал, и позволил мне притвориться, что наказываешь меня за мои грехи. Потому что я не могу думать ни о чем другом. И это тоже плохо.
Может, ей это было нужно, может, это был барьер, который нужно преодолеть. Может, Эйс был прав, и наказание было частью ее удовольствия.
— Ложись на стол.
Ее дыхание сорвалось.
— Не дразни меня.
