– Мирка была невероятным человеком, Макс. Она выделялась не только силой, но и духом, была настоящим воплощением доброты и надежды. Когда я смотрел на неё, мне казалось, что она светится. В ней было столько энтузиазма, таланта и веры, она так хотела сделать мир лучше!.. Ты бы видел, как она заботилась об учениках своего деда, они все для неё как новая семья были. Если они грустили, она могла их воодушевить парой фраз, впрочем, ты же знаешь, как Мирка может говорить. Она умеет… умела зажигать что-то в сердцах людей, так случилось и со мной. Честно говоря, когда мы отправились в путь, я забыл и о тебе, и вообще обо всём на свете. Мы совершали самые настоящие подвиги, дразнили Кровавых, лезли к Серебряным, и это давалось нам легко, понимаешь? Легко! Мирка сшила нам эти костюмы, чтобы мы были похожи на супергероев, писала мне печати, и я начал верить, что я чего-то стою и без неё. Стыдно признать, но в то время я в самом деле видел в ней младшую сестрёнку, относился к ней покровительски, не понимал, что на самом деле это она осторожно ведёт меня за руку через эту войну, а не я её. А она меня любила, пыталась спасать меня, вместо того чтобы спасаться самой. А я дурак, понял всё это, только когда стало уже слишком поздно.
– Она создала печать, чтобы спасти тебя, но перемудрила и пострадала?
Миша неловко опустил голову, подняв плечи.
– Я же говорил, я сам во всём этом не участвовал. То есть да, Мирка пыталась меня спасти, а потом в дело вступила нечисть.
– Получается, твоё бессмертие – результат смешения колдовской и нечистой силы?
– Получается, так.
Макс отвернулся. Его взгляд остановился на нагревающей чай печати. Непонятная завитушка дразняще красовалась в её нижней левой части.
– Насколько проще было бы всем, если бы люди не городили секретов по поводу и без, – тихо заметил он.
Миша тяжело вздохнул. Немного поколебавшись, он наконец поднялся на ноги и направился к выходу из автодома, но у самой двери снова замялся и вдруг сказал:
– Прости, Макс. Просто в какой-то момент Мирка стала бояться, что её узнают, почти больше, чем смерти. Пожалуй, мы в самом деле обходимся с тобой нечестно, но знай, с моей стороны это никогда не было про недоверие к тебе. Это про наше с Миркой доверие друг к другу и ничего более.
– И ничего более… – устало повторил за ним Макс, обращаясь к закрывшейся за спиной друга двери.
Когда бывшие Близнецы наконец вошли в автодом, Чтец с удовлетворением отметил, что мир перестал рассыпаться перед его глазами, а звеневшие в голове голоса памяти стихли. Кинув в сторону друга виноватый взгляд, Миша отправился в ванную, Мира двинулась к своей полке.
– Что означает эта завитушка? – спросил её Макс, почти не надеясь на ответ.
– Не скажу, – ожидаемо ответила она.
– Почему?
Мира остановилась и наградила Чтеца злой высокомерной улыбкой.
– Я ведь уже сказала тебе. Я тебя ненавижу и хочу, чтобы ты страдал.
– Почему?
Она замялась.
– Почему ты так хочешь со мной воевать? Миша только что долго говорил о том, какая ты замечательная, добрая и светлая, почему ты так хочешь заставить меня страдать?
Мира ответила не сразу, а отвечая, всё-таки отвела взгляд.
– Потому что благодаря тебе я поняла, что в самом деле стала жалкой, но теперь я буду пытаться всё исправить, выйти из-за грани отчаяния. И, раз уж любви в моей жизни уже никогда не будет, пусть в ней теперь будет ненависть. Ненавидеть тебя легко и удобно, потому что ты на меня похож. Спасибо. Страдай.
По скромным подсчётам Славы, до нужного места им предстояло пройти около семисот километров. Пешком. По тайге.
– Ну, ничего, я и не такое ходил! – жизнерадостно заявил Слава и нахмурил брови, пытаясь считать. – Так, ну, вот это я проходил за три дня, а тут лес потруднее будет, хотя… А, нет, у нас вещи… Врач, с какой скоростью ходят люди?
Они что-то долго считали, стоя в стороне. Рада не следила за ними. Она смотрела в сторону леса, на могучие хвойные деревья, тянущие к ней свои лапы. Казалось, они звали: иди к нам, оставь всё и иди. Здесь твоё место, здесь твой дом, мы здесь для тебя. Заворожённая зовом, Рада сделала шаг навстречу лесу и остановилась, поёжившись, когда холодный осенний ветер растрепал волосы. Она знала, что путь будет нелёгким, куда более трудным и долгим, чем насчитает не склонный к излишнему оптимизму Врач, но это не имело значения. Она делала что-то правильное. Сложное, страшное, но правильное.
– Мы посчитали, что недели за две дойдём! – воодушевлённо сообщил Слава, подходя к ней. – Готова?
– Ещё как.
