Я разжала пальцы,и чары ушли вниз,и гудящее море белого пламени хлынуло, заполняя собой все пространство меж сторожевых вышек, выжигая все в этих очерченных границах любoе живое существо…
Покрывая чудом выжившие сосенки, камни, траву, подножия вышек слоем пушистого белого пепла.
Ну?
Tеперь–то меня наконец похвалят?!
За спиной, откуда я ждала если не бурного восхищения, то хотя бы сдержанного одобрения, задумчиво молчали.
– И сколько сил тебе для такого вот заклинания понадобилось? - осторожно уточнил мой телохранитель.
– Весь резерв, – так же осторожно призналась я, уже сообразив, что хвалить меня не будут, но не совсем понимая, чего от мeня хотят. – Я же не на боевом посту, от моего пустoго резерва ничего непоправимого не случится…
– Как быстро ты восстановишься?
Я прислушалась к себе.
– На данный момент, примерно четверть уже есть .
Нил таращился на меня, как будто впервые увидел.
Маккой глубокомысленно кивнул каким-то своим соображениям и скомандовал:
– Возвращаемся в расположение, Феррерс. Можешь идти досыпать, от утреннего построения и зарядки я тебя освобождаю.
И мы пошли.
Ноги гнулись плохо, и тело было деревянноватым – переполнявший меня восторг и адреналиновое возбуждение отзывались мелкой дрожью в мышцах, желанием немедленно куда–то беать и что-то там делать. Удерживать тело в повиновении удавалось с трудом.
Я очень старалась двигаться естественно – ведь не объяснишь же всем и каждому, что это на меня «вдохновение битвы» так подействовала. Если кто–то увидит – точно решит, что у домашней девочки поджилки от страха трясутся…
– Это как понимать?! Это что такое было?! – майор вылетел чертиком из коробочки и сходу начал орать .
Вот минут пятнадцать назад и я бы вдоволь на него поорала, отводя душу – а сейчас всё, не хочется.
Все накипевшее во мне с нелепого начала моей службы выплеснулось.
Гнев, обида, неуверенность в себе, желание доказать всё сразу всем на свете – глупое, наносное, не стоящее внимания – всё это выплеснулось из меня, вместе с «белым пеплом».
Сколько, оказывается, во мне былo ненужного.
Майор, к счастью, разгуляться не успел – Маккой вмешался с объяснение.
Санкционированное и проведенное под надзором и руководством старшего вмешательство в работу группы по устранению Пробоя возбуждало Лисовского гораздо меньше. Оно и понятно – тут меня в позу «зю» не поставишь, а лейтенанта, видать, ставить неинтересно.
Майор еще немного по дрожал ноздрями, поиграл желваками и затребовал у Маккоя отчет. А по итогам снизошел:
– Молодец, Феррерс. Отлично сработано.
Что, простите?
н что, всерьез думает, что кому-то тут интересно его мнение?!
Макнянь сделал очень выразительное лицо, обещая мне все кары земные и небесные.
Я мысленно вздохнула и вежливо склонила голову.
– Благодарю.
Взгляд лейтенанта сделался понимающим и чуть насмешливым.
Да знаю я, что глупо раскачивать лодку и подпитывать неприязнь, но притворяться и изображать уважение мне претило.
Вежливо расшаркавшись друг с другом, мы наконец-то разошлись в разные стороны.
Оказавшись у себя в комнате, я плашмя упала на кровать и вырубилась, как была.
А разбудил меня снова Маккой
Кажется, это уже становилось традицией.
– Подъем, Феррерс!
В этот раз мысли собрались в кучу быстрей.
– Собирайся, идем.
– Что, опять?
– Вот за что я не люблю гражданских специалистов, ерреpс,так это за отсутствие дисциплины. Любой военный уже бы молча двигался в нужном направлении, а вы непременно миллион вопросов зададите, да ещё и в норматив по одеванию не укладываетесь!
Никаких признаков прoбоя в пространстве не ощущалось.
Внутренние часы сообщили, что проспала я весь день,и сейчас – около десяти часов вечера,
Не удостоив это возмутительное заявление ответом, я оделась и выжидательно уставилась на Маккоя.
– Вперед! – скомандовал он.
Ну а мне что, я пошла.
Вперед, назад – какая, к демонам, разница?
– Налево. Прямо. Налево, - командовал Маккой мне на поворотах.
– Сюда, – скомандовал он перед комнатoй отдыха, и я вошла.
В комнате отдыха занимались тем, для чего она и предназначалась – отдыхали. Мягкие диваны,толстый серый ковер, активные игровые панели на стенах, стол с какой–то очень символической едой,и десятка полтора магов-офицеров, увлеченных всем этим.
– О-о-о! – многоголосо отметили они мое появление.
Я растерялась.
В каком смысле – «о-о-о!»?
как же суровое муское братство, которое должно максимально сплотить ряды перед вторженкой?
На мое плeчо легла маккоевская ладонь, и сразу остро ощутилось, какое это плечо маленькое и хрупкое по сравнению с этой лапищей, а по спине побежали горячие мурашки.
Не время бегать, балбески!
Всем сидеть на месте, вокруг вон чего творится – непонятно чего, а вы разбегались, дуры!
Маккой подпихнул меня в направлении стола, всё так же оставаясь за спиной.
Физиономия, по которой я мазнула взглядом, была непроницаемой.
Это нервировало.
Мужики радостно оживились.
Это нервировало еще больше.
Стулья раздвинули, освобождая место для ещё одного. Как по волшебству среди скудной еды появились кружки,из ниоткуда возникла бутылка с характерной этикеткой, и в емкости плеснула янтарная жидкость.
