Одну из коробок она поставила так высоко, что та рухнула вниз, и по полу рассыпалось содержимое. Среди вещей лежала маленькая шкатулка, которую Бри никогда раньше не видела. С виду она была очень старой: цветочный узор, нарисованный на дереве, поблёк от времени.
Бри сдула со шкатулки толстый слой пыли и увидела, что на крышке выгравировано имя: «Анналиса».
– Анналиса? – пробормотала Бри, разглядывая шкатулку. – Ой, наверно, она бабушкина!
Получалось, шкатулка принадлежала немецкой бабушке Бри, а поскольку в последнее время Бри стала частенько задумываться о своих корнях, ей стало интересно, не узнает ли она что-нибудь новое, покопавшись в бабушкиных вещах.
Бри открыла шкатулку, и в нос ей ударил резкий запах духов. Внутри лежало много писем, фотографий и газетных вырезок, которые ее бабушка хранила годами.
За одну из таких вырезок, пожелтевшую от времени и жёсткую на ощупь, и зацепился взгляд Бри. Это была заметка о помолвке Анналисы и Стивена Кэмпбелла, дедушки Бри.
А под этой вырезкой лежало письмо, адресованное её бабушке. У Бри замерло сердце, когда она прочитала адрес отправителя:
– Гримм? – прошептала Бри, быстро доставая и разворачивая письмо. Именно это она и искала.
Из конверта вместе с письмом выпала чёрно-белая фотография. На ней были запечатлены две молодые женщины у входа в большой особняк. Та, что слева, была бабушкой Бри, а рядом с ней, судя по всему, стояла Корнелия.
Корнелия выглядела на несколько лет моложе Анналисы. У неё были светлые волосы до талии и улыбка как у Анналисы. Бри подумала, что они, скорее всего, родственницы. Отложив в сторону фотографию, она развернула письмо и начала читать.
Бри отложила письмо и уставилась в пол, потрясённая до глубины души. Гримм – не такая уж часто встречающаяся фамилия, так что если Корнелия – это двоюродная сестра её бабушки, значит, вполне возможно, что она и правда состоит в родстве с Вильгельмом Гриммом! И письмо это доказывает!
Бри поискала в шкатулке другие письма, но ничего не нашла: видимо, её бабушка и Корнелия за годы потеряли связь и перестали переписываться. Но это было неважно. После прочтения этого небольшого послания у Бри было такое чувство, будто у неё внутри взрываются тысячи фейерверков.
Девушка быстро достала из кармана телефон, ей не терпелось позвонить Эммериху. Даже если в Баварии уже было поздно, она должна была рассказать о том, что узнала, пока её не разорвало от избытка чувств.
– Бри, скоро ужинать! – сказала миссис Кэмпбелл, поднимаясь наверх. – Что ж, чердак теперь не узнать.
– Я не знала, как тут всё переставить, – сказала Бри. – Закончу после ужина.
– Нет, милая, не нужно, – ответила миссис Кэмпбелл. – Мы тут с папой поговорили и решили снять с тебя наказание. Ты больше не под домашним арестом.
– Правда? – Бри удивилась такому неожиданному повороту. – А почему?
– Потому что твоя младшая сестра сегодня отрезала однокласснице хвостик, – объяснила миссис Кэмпбелл. – А ты так старалась, наводя порядок в доме, что нам теперь сложно придумать наказание для неё. К тому же ты, похоже, усвоила урок.
Бри кивнула.
– Ещё как усвоила, – с жаром подтвердила она.
Миссис Кэмпбелл хотела смолчать и не говорить того, что вертелось у неё на языке, но эта мысль давно не давала ей покоя, поэтому она не сдержалась:
