Ксандер давно решил, что никогда не свяжет свою жизнь с женщиной. Все его силы отнимала работа. Но он получит наследство, только если женится и проживет с женой год. Конечно же, он тут же нашел выход — фиктивный брак. Но то, что начиналось как просто договоренность между взрослыми людьми, вдруг переросло во что‑то большее. Справится ли он с этим, или ему придется пересмотреть свои взгляды на любовь и брак?
Ксандер Майтикас, одетый в черный смокинг, стоял на ступенях мэрии на Манхэттене, застыв на месте от шока и злости.
Его окружала толпа возбужденных папарацци и великосветских гостей, на чьих лицах читалось сочувствие и в то же время злорадное удовольствие оттого, что они стали свидетелями удивительного события — главе международной финансовой корпорации только что публично дала отставку его невеста.
— Я никогда не видел, чтобы невеста убегала так быстро, — донесся до него чей‑то насмешливый голос.
— Уверен, что сегодня он заснет в слезах, положив голову на мешок с деньгами, — ответил другой голос, в котором не было и намека на сочувствие.
После того как две недели назад умер его тиран‑отец, в чем только ни обвиняли его в прессе, так что он не был в настоящее время любимцем публики. Но сейчас… Его просто низвели до объекта презрения и насмешки.
То, что произошло всего несколько минут назад, снова и снова прокручивалось в его мозгу, как дурной фильм. Прайя Дэвидсон‑Кан, в платье с длинным шлейфом, застывшая на ступеньках… Его безуспешные попытки прорваться к ней сквозь толпу взявшихся откуда‑то папарацци… И ее извиняющийся взгляд, который она бросила на него перед тем, как выбежать на улицу, под проливной дождь.
Его служба безопасности в считаные минуты навела порядок, отогнав папарацци и проводив гостей назад, в здание мэрии. На церемонию пригласили только самых близких, и все гости дали подписку о неразглашении, но, судя по невероятному количеству теснившихся на улице фотографов, кто‑то слил информацию прессе.
Может быть, она убежала поэтому?
Глава его службы безопасности появился рядом с ним, похожий на островок здравого смысла посреди океана хаоса.
— Я послал нескольких парней вдогонку за мисс Дэвидсон‑Кан, но, похоже, ее поджидала машина. А это мы конфисковали у одного из газетчиков.
Он протянул ему телефон. На коротком видео Ксандер смог рассмотреть, как его невесту увлекает за собой какой‑то мужчина. Таинственный незнакомец обернулся, и, увидев его лицо, Ксандер чуть не зарычал.
Эрос.
Конечно же, его единокровный братец не мог не быть замешанным в этой истории. Со дня смерти их отца и оглашения завещания Ксандер ждал подвоха от одного из двоих ублюдков Зевса Майтикаса. Учитывая, что в завещании было сказано, что первый из трех братьев, кто женится и проживет со своей женой год, получит все.
— Черт, — выругался он, сдерживая желание бросить на землю и растоптать телефон, с экрана которого на него смотрела ухмыляющаяся и самодовольная физиономия Эроса.
С Прайей у него была просто деловая договоренность, но ее предательство задело его гордость.
— Мы уже отправили машину в погоню, — заверил его охранник.
— Нет, — выдохнул Ксандер. — Мне меньше всего нужно, чтобы моя охрана устроила погоню на Манхэттене посреди бела дня. У прессы и так сегодня праздник.
— Вы хотите, чтобы мы дали ей уйти?
Шум вокруг нарастал с каждой минутой. Репортеры выкрикивали вопросы, как и гости в здании. Все пытались осознать, свидетелями чего же они только что стали. А Ксандер, с его упорядоченным и блистательным умом, старался понять, где же дал сбой его, казалось бы, безупречный план.
Он проинструктировал свою охрану быть начеку, не оставить неперевернутым ни один камень, чтобы обеспечить секретность его поспешной свадьбы. Чтобы о ней не пронюхали его единокровные братья. Он был известен своей жесткостью и умением добиваться всего, что ему захочется. Но сейчас… где‑то он споткнулся. И охваченный яростью, он поспешно направился к машине, а охранники бросились расчищать ему путь.
Ксандер сел в черный неприметный внедорожник и захлопнул дверцу, отгородившись от жаждавшей крови толпы. Как и двадцать лет назад, когда он девятнадцатилетним юнцом только начинал свой путь в этом мире, где на боли и скандалах можно было хорошо заработать, прессе по‑прежнему удавалось делать на нем деньги.
— Вы, голубки, что‑то очень быстро управились. — Певучий голос вывел его из задумчивости. Отделявшая салон от водителя перегородка опустилась, и он увидел улыбающееся лицо и седые кудри своего многолетнего водителя, Мины. — Наконец‑то я познакомлюсь с твоей…
Но улыбка быстро сменилась недоумением, когда Мина увидела, что Ксандер сидит сзади один, без невесты. Он со злостью смотрел на охлажденную бутылку шампанского и два хрустальных фужера.
— Свадьба отменена. У невесты оказались другие планы.
Ксандер развязал галстук‑бабочку и расстегнул верхнюю пуговицу шелковой рубашки, борясь с искушением сорвать ее с себя. Ему нужно было поплавать и съесть гигантский шоколадный десерт. Именно в такой последовательности. Его мышцы болели от напряжения.
