По мере восхождения облака становились всё чётче. Стали видны рваные края неба там, где была повреждена башня. Уже без остановок и не разговаривая мы достигли вершины — той части, где лестница обрывалась. Поверх разрушенной стены мы осмотрели город с высоты — расходящиеся лучами от башни улицы и каменные дома. Ничего нового, ничего бросающегося в глаза. Далеко, за стеной, мелькнула какая-то длинная тень, и я вспомнил про многоножку. Кристине я про неё напоминать не стал, но девушка уже и сама увидела тварь.
— Оно всё ещё там, — заметила девушка на удивление спокойно.
— Видимо, да.
— Но в город зайти почему-то не может.
И правда, далёкая тень двигалась вдоль стены, время от времени замирая, но преодолеть стену не пыталась. Что странно, ведь при таких размерах она легко могла вскарабкаться на неё.
— Как мы теперь попадём обратно? — задал я риторический вопрос, но Кристина ответила:
— Не знаю. Можно выбраться с другой стороны города, тогда она нас не догонит.
— Она движется вдоль стены и может быть где угодно. Видно её только отсюда. Куда нам идти, когда мы спустимся? Как мы поймём, где она в конкретный момент? Не отвечай, это был риторический вопрос. Как и предыдущий, впрочем.
— Но рано или поздно она ведь должна отстать, — упрямо настаивала Кристина. — Уползти в свою пещеру эту… Не может же она вечно нас ждать.
— Пока что она не сдаётся.
— Перестаньте! — повысила голос девушка. — Перестаньте видеть во всём плохое!
— А как не видеть? — я посмотрел её в глаза. — Если мы выйдем из города, нас сожрут. Если останемся внутри — сами умрём от голода. И это не считая этого чёртова гула…
— И всё равно! Хватит! Мы должны найти выход!
— Если он есть, мы обязательно его найдём, — вздохнул я. — Давай только определимся, куда пойдём дальше.
— Вниз, куда ещё. Отсюда нам в город не спуститься. Попробуем выбраться через ту дыру, ну, через которую провалились сюда.
— А здесь мы больше ничего не увидим? — Я огляделся.
Пустынная коричневая долина, исполинская тёмная гора на горизонте, скалы, обступающие город с одной стороны. И склон, по которому мы спустились на пути сюда. Вот и всё, что можно было разглядеть за пределами города. В долине, как я ни старался, ничего, кроме валунов и пересохшего русла реки разглядеть я не смог.
— Пойдём, — сказал я Кристине. — Не вижу больше ничего интересного.
— Я тоже.
Мы стали спускаться, и я мысленно попрощался с небом. Неизвестно было, увижу ли я его вновь, а небо, пусть и чужое, пусть и без солнца, всё же было приятнее тёмноты башни.
Достигнув площадки, над которой была дыра, мы стали пытаться в неё забраться. Сперва попробовал я, но допрыгнуть до края не смог. Тогда я подсадил Кристину, и у неё получилось, уцепившись и подтянувшись, пробраться в нашу кроличью нору. Я как раз начал думать, как бы мне последовать за девушкой — я ведь всё ещё не мог запрыгнуть туда один — как услышал её голос:
— Э-э-э… У нас проблема…
— Какая? — насторожился я.
— Тут всё засыпало землёй.
— Плохо. Ну, тогда копай.
— В смысле — «копай»?
— Сюда же мы как-то прокопали проход, — терпеливо объяснил я. — Значит, и обратно сможем.
— Но я теперь одна! И я сомневаюсь, что у меня получится! У если меня вообще землей засыплет, когда я буду на полпути? Я же задохнусь!
— Резонно, конечно, но разве ты видишь другие варианты?
Она помолчала минуту, потом нерешительно предложила:
— Может, отправимся вниз?
— По лестнице? — Я невольно едко усмехнулся. — Конечно. Только этого и не хватало. Кристина, неизвестно, что нас там ждёт. Нас против воли притянуло в эту башню, и я не хочу узнавать, почему и зачем. Я хочу выбраться. Так что копай.
— Как-то это не по-джентльменски, — пробурчала девушка, и сверху полетели комья земли.
— Можешь, конечно, попытаться меня подсадить, чтобы я туда забрался, — предложил я. — Но я сомневаюсь, что у тебя получится.
— Жаль, феминистки вас не слышат…
— Ну, я сейчас не против их общества. Как и любого другого. Выбраться бы отсюда, любого расцелую.
Кристина ничего не ответила, и я стал ходить по лестнице, то поднимаясь на несколько ступенек, то спускаясь чуть ниже. В очередной раз поднявшись, я повернулся и увидел Кристину, вылезавшую из дыры в стене.
— Ты чего? — спросил я. — Устала?
Девушка ничего мне не ответила. Спрыгнула на лестницу и прежде, чем я понял, что она снова в трансе, шагнула с лестницы вниз.
Упала она тихо, мгновенно исчезнув в темноте. А я даже вскрикнуть не успел, только взмахнул руками, но так и остался стоять, ошеломлённый произошедшим. Не осознавая этого, я вслушивался в тишину, ожидая услышать далёкий шум упавшего тела. Вслушивался долго, несколько минут — но тишину не прервал ни один звук. Только тогда я позволил себе тихо выругаться охрипшим голосом.
