Вдруг к Даймону подбежали Белатрисс и Канеус. Девушка удивилась жестокой картине, юноша сощурился и подошёл ближе. Командующий вздохнул и поднялся на ноги, приказав всем отойти на пару шагов, чтобы асмодианин мог свободно призвать крылья и укрыться ими, а затем – рассыпаться в песок и улететь в потоке Эфира к месту возрождения. Но чёрные крылья почему-то не появлялись.
– Что с ним? – спросил Даймон у задумавшегося рядом с телом врага Канеуса. Тот стоял, поникнув головой и, казалось бы, сочувствовал асмодианину. Но юноша не ответил. Тогда Белатрисс подошла к нему и повторила вопрос:
– Канеус, что с ним?
– Он уже – наполовину стигма… – горько промолвил маг. – Не тревожите его, ему и так предстоит много мучений… – юноша развернулся и пошагал прочь. Было заметно, что ему тяжела эта картина.
Даймон и Белатрисс переглянулись. Они не сразу поняли, о чём говорил их товарищ.
– Это Териан Лекас? – тихо спросила девушка.
Командующий кивнул. Всё это ему казалось очень странным. Неужто великого Даэва прокляли? Даймон задумался. Но его мысли вдруг прервало тихое шипение.
Кожа асмодианина стала чернеть и покрываться коркой, будто обугливаться. Тело падшего бессмертного захрустело. Легионеры, столпившиеся около трупа, осторожно отступили назад. Плоть Даэва словно сгорало изнутри и тлело снаружи.
Будто сухой уголь, тело асмодианина начало рассыпаться на куски, только броня осталась целой. Через несколько секунд оно вовсе обратилось в прах, подняв высокий столб чёрного пепла.
Элийцы стояли молча и смотрели на необычное явление. Мало, кто понимал, что всё это значило. Только Даэвы сочувственно приложили три пальца к правой брови, опустив взгляды. Для них было безразлично, элийский ли бессмертный лежал перед ними или асмодианский, участь на всех одна… И она была очень и очень печальна.
– Говорят, немалую боль он испытает, когда окажется на кибелиске, – шепнул Даймон супруге.
– Айон видит, он это заслужил, – равнодушным тоном ответила она.
Даймон нахмурился.
– Возможно… – сказал он и велел всем расходиться.
Двоим легионерам командующий приказал собрать вещи бессмертного и сохранить их. Те удивились и переглянулись, но не могли проигнорировать приказ, тем более Даэва.
Дариус увёл Эви в самый тыл и не отпускал её с тех пор, поэтому девушка не видела, что произошло с асмодианином. Воины и офицеры были заняты последствиями битвы: посчётом раненых и убитых, оказанием первой помощи, переносом тел, перегруппировкой отрядов, обустраиванием временной стоянки, корректировке маршрута – дел было по горло. Дариус должен был руководить своей центурией, но он сидел с Эви и успокаивал её. Юноша пытался разузнать, как она попала в самый центр битвы в Балаурию во время атаки Дерадикона. Но девушка не отвечала. Она лишь молчала и смотрела в желтоватый песок. Тогда Дариус начал рассказывать про себя: как он воевал с балаурами в Бездне, потом в Ингисоне с северянами, потом в тоннеле Силентера с ящерами и пауками и, наконец, здесь, в Келькмаросе со… да со всеми подряд… В общем, кучу всего. Стоит ли говорить, что Эви не уловила ни слова из его рассказа. Чем же были заняты её мысли? А разным… Она почему-то вновь вспоминала своё детство, родителей, дружбу с Дариусом, потом учёбу, первый бал, поцелуй в щёчку… И тут, как сильно изменилась её жизнь после той злополучной поездки в Ингисон… Столько всего произошло… Девушка всегда думала, что в её жизни было много знаковых и запоминающихся событий, но она поняла, что ошибалась. Вот теперь, как говорится, действительно есть, что внукам рассказать… Только вот, проблема в другом: как это осмыслить? Какие выводы сделать? Что не все враги такие и плохие, как рассказывают в школах? Что статьи в книжках абсолютно некорректно описывают войну? А, может, у войны этой совсем иные цели и причины? Кто знает… Эви загрузила себя этими мыслями по полной. Она даже не заметила, как Дариус уже полминуты звал её.
– Эви-и, познакомься, это – Белатрисс, жена Даймона.
Девушка, наконец, отвлеклась от своих дум и подняла голову. Юноша показывал на улыбающуюся молодую девушку, стоявшую рядом с ним. Где-то неподалёку общался с генералами сам командующий. Эви помнила его, а вот про его супругу не знала ничего. Она улыбнулась в ответ, торопливо встала и поприветствовала воительницу:
– Очень приятно, я – Эви… Эви ан Грейв.
Белатрисс недвусмысленно распахнула объятия, и девушки обнялись в знак знакомства.
– Я слышала о тебе, – заговорила бессмертная, игриво сверкнув мерцающим голубым светом глаз.
– В самом деле? – Эви изобразила удивление. – Кажется, господин… Э-э-э, – она забыла имя командующего. – Ваш муж тоже упоминал о Вас…
– О, я очень на это надеюсь, – засмеялась Белатрисс. – А то ему не поздоровится.
Тут подошёл и сам Даймон.
– Расефиэль, Эви, – скупо улыбнулся он. – Рад, что ты снова нашлась. Я смотрю, вы уже познакомились? – вопрос был адресован волшебнице.
– Да, – кивнула бессмертная.
